— Вот... вот так... — её голос сорвался, когда оргазм накрыл её с головой.
Виктор вышел из неё, его дыхание было тяжёлым.
— Следующее опоздание... — он поправил галстук. — Будет последним.
Олеся поднялась, натягивая юбку. — Конечно.
Но они оба знали — её характер не изменится. А значит, будут и другие опоздания... и другие "наказания".
Дверь закрылась за ней. В зале уже начинали готовиться к вечернему наплыву гостей. А Олеся думала о том, какие новые приключения приготовит для неё этот вечер...
Смена закончилась поздно. Олеся вышла из ресторана, когда вечерний город уже зажигал огни. У входа её ждала Катя с двумя стаканчиками кофе.
— Ну что, сучка с течкой, как успехи? — Катя протянула один стаканчик. — Опять кого-то трахнула вместо извинений?
Олеся лишь усмехнулась, принимая горячий напиток. — А ты как думаешь? Виктор теперь будет вспоминать меня каждый раз, когда будет садиться за свой стол.
Катя фыркнула: — Ты хоть понимаешь, что у тебя настоящая нимфомания. Нормальные люди так не живут.
— Зато скучно не бывает, — Олеся сделала глоток. — И кстати, это называется "активная жизненная позиция".
Они пошли по вечерним улицам, оставляя за собой шлейф смеха и откровений.
— А когда уже остепенишься? — Катя посерьёзнела. — Тебе уже двадцать три, а ты всё играешь в опасные игры.
Олеся остановилась, её глаза блестели в свете фонарей. — Остепенюсь, когда встречу того, кто сможет меня удержать. А пока... — она развела руками, — пока никто не справляется.
— Может, ты просто не даёшь им шанса? — спросила Катя.
— Может, — Олеся улыбнулась. — Но это так весело.
Они дошли до перекрёстка, где их пути расходились.
— Ладно, нимфоманка, — Катя обняла её. — Только предохраняйся, ладно? А то родишь ребёнка, а он унаследует твой характер.
— Будет кому продолжить семейное дело, — рассмеялась Олеся.
Она пошла своей дорогой, зная, что Катя не права. Это не болезнь. Это выбор. Выбор жить так, как хочет она, а не так, как ожидают другие.
Квартира встретила Олесю тишиной. Она сбросила туфли, расстегнула платье и оставила его на полу. Вода в ванной зашипела, набираясь в чугунную ванну, пока она натягивала шелковый халат.
В спальне она включила ноутбук. На экране ожили тела, сливающиеся в страстном танге. Её пальцы скользнули под шелк, найдя горячий узелок плоти. Она закрыла глаза, представляя сильные руки Виктора, его властные движения... Халат плавно сполз на пол, освобождая её полное страсти и желания тело.
Громкий стук в дверь вернул её к реальности. Вода! Она забыла про воду!
Олеся бросилась в ванную. Пол уже покрывался тонким слоем воды. Она выключила кран, и в этот момент снова раздался звонок. В глазке она увидела соседа снизу — того самого, с затопленной квартирой...
Она накинула мокрое полотенце, едва прикрывающее грудь и бедра, и открыла дверь.
— Снова ты! — мужчина был явно зол. — У тебя что, там потоп стал традицией?
Олеся не стала оправдываться. Её взгляд скользнул по его фигуре: спортивные штаны, майка, волосы взъерошены.
— Прости, — она провела рукой по мокрому полотенцу. — Я... отвлеклась.
— Отвлеклась? — он шагнул в прихожую. — У меня там только что сделанный ремонт!
Она прикусила губу, чувствуя, как возбуждение возвращается с новой силой.
— Может... — она сделала шаг назад, приглашая его внутрь. — Я предложу тебе более... эффективный способ решения проблемы?
Его взгляд упал на полотенце, которое плохо скрывало её тело.
— Ты уже предлагала, — его голос стал ниже. — И чем это закончилось в прошлый раз, помнишь?
— Помню, — она опустила полотенце. — И готова повторить. Если, конечно, ты не боишься...
Вызов сработал мгновенно. Он схватил её за талию и прижал к стене.
— На этот раз будет по-моему, — он раздвинул её ноги. — За каждую каплю с потолка — отдельное... наказание.
Олеся почувствовала, как её сердце забилось чаще. Да, её подруга была не права. Это не болезнь. Это искусство — искусство превращать проблемы в удовольствие.
Он вошёл в неё резко, без прелюдий. Губы Олеси распахнулись в беззвучном стоне, когда его член заполнил её до самого предела.
— Ну что, шлюха, — он дышал ей в шею, его руки сжимали её бёдра. — Опять захотела жёсткого обращения?
Она могла только кивнуть, захваченная волной нарастающего удовольствия. Её пальцы впились в его плечи.
— Да... — вырвалось у неё, когда он начал двигаться глубже, жёстче.
"Говори, кому принадлежишь!" — его пальцы впились в её ягодицы. — Признавайся, сучка!
Она выгнулась навстречу каждому толчку, теряя остатки самоконтроля.
— Тебе... только тебе... — её голос прерывался. — Сильнее!