Коллеги вошли в кабинет, и Харью разложил документы на заваленном бумагами столе.
– Лет тридцать прошло с тех пор, когда я впервые увидел эту фотографию, – он поманил Ханнулу поближе. – Это мужчина, умерший в Болгарии в семидесятых годах. В девяностых был еще один в Португалии, и теперь вот здесь, восемь дней назад. Так как парень молодой, то может показаться, что дело следует отдать медикам, а не следователям.
Харью кругами ходил по кабинету. Ему едва удавалось держать себя в руках, а прохладное отношение Ханнулы еще больше заводило его. Известие о новом происшествии пронзило полицейского будто током, и он был взвинчен и напряжен. Харью схватил фотографию, чтобы привлечь внимание Ханнулы.
– Когда я учился, это дело всегда приводили в качестве примера. Я был молодой, но та история застряла вот здесь. – Харью указал пальцем на седеющий висок. – У каждого есть случай, который невозможно забыть. У меня как раз этот. Нераскрытое дело, которым занималась международная полиция. Трое полицейских погибли во время расследования. Одну женщину задержали, но она исчезла, как иголка в стогу сена.
Поставив банку с колой на стол и поднеся фотографию к глазам, Ханнула внимательно ее изучил, но ничего не успел спросить, как Харью продолжил свой отчет:
– Европол, второе дело осталось открытым. Местный следователь погиб во время расследования. И новый случай здесь. Произошел неделю назад. Причина смерти неизвестна. По-моему, вопрос не медицинский. – Харью выдержал многозначительную паузу и снова приложил палец к виску. – Это продолжение истории, которого я ждал тридцать лет.
Ханнула придвинул последнюю фотографию. На ней был запечатлен молодой человек, для трупа слишком хорошо выглядевший. Следователь не понимал воодушевления Харью, но знал – старик редко ошибался.
– Ну что, возьмем дело у местных полицейских на себя? – спросил Ханнула.
– Местные этим не занимаются, – буркнул Харью, вручая папку документов молодому коллеге. – Хейкки, мы берем на себя дело, которого нет.
Ханнула разглядывал фотографию Йоханнеса Метсо. На снимке он был еще среди живых и явно наслаждался обществом своей подружки Диди Тиенсуу. Девушка была красивая, рыжеволосая и невинно соблазнительная в слишком коротенькой кофточке, обнажавшей татуировку вокруг пупка – узел. «О, черт», – ругнулся про себя Ханнула, но выражение его лица осталось неизменным.
Его мысли уже унеслись далеко, однако он бросил еще пару обычных вопросов Харью, чтобы показаться заинтересованным, и оставил его размышлять на диване, таком же старом, как и сам Харью.
Чувствуя себя совсем другим человеком, Ханнула допил колу, бросил банку в ведро и вышел в коридор. Там он всем телом прислонился к стене. У девушки была татуировка, которую он не хотел бы видеть никогда. Он достал телефон, но сразу звонить не стал. Ханнула решил обдумать ситуацию, однако в душе понимал, что лишь откладывал неизбежное. Хотя звонить стоило из более укромного места.
Митчелл смотрел из окна на раскинувшийся перед ним Лондон. Биг Бен, казалось, находился так близко, что до него хотелось дотронуться. В стекле отражались дамы в коктейльных платьях и мужчины, стоимость костюмов которых равнялась полугодовой зарплате рядового работника. Официанты разносили шампанское и канапе. В воздухе почти ощущался запах денег. Сам Митчелл, одетый в узкий темно-синий костюм, хорошо вписывался в компанию, хотя обычно избегал консервативной одежды. На улице кто-нибудь мог принять его за безупречно одетого британского поп-певца. Он выглядел как денди и сам признавал это, с безразличием разглядывая свое отражение в стекле.
Митчелл хотел вернуться к праздничному обществу, но почувствовал вибрирование телефона в кармане. Украдкой взглянув на экран, ответил:
– «Салтманн и Салтманн», Митчелл Браннеган.
На другом конце провода повисло молчание. Потом послышался напряженный мужской голос:
– Добрый вечер. Это Хейкки Ханнула из полиции Финляндии.
Митчелл немного прищурил глаза и поднял палец, подавая знак Лукасу, находящемуся поблизости. Мужчина в мгновение ока оказался рядом и положил руку на плечо Митчелла, с интересом наблюдая за его выражением лица.