Краем глаза Эрик заметил, как Митчелл беспомощно следил за одобрительным бормотанием других сатиров. Эрик прекрасно знал: Митчелл добивался именного стула на собрании конклава. Чтобы разозлить его еще больше, Эрик выдвинул свой стул и сел, демонстрируя, что он был его и только его. Другие сатиры принялись аплодировать, и после обсуждения пары обычных моментов собрание закончилось.
Эрик прошел в свой номер в роскошном здании банка, принадлежащего конклаву, но не успел закрыть дверь, как явились Митчелл и Лукас.
– Ты хорошо говорил, – похвалил Митчелл. – Кто-то, может, и поверил тебе, но только не Габриэль Корда. А принимать решение ему. Тебе назначен арест, поэтому я отведу тебя в сейф.
– Хорошо, что ты пришел, – спокойно сказал Эрик. – У меня к тебе дело.
Митчелл не успел ничего произнести, как рука Эрика уже жгла ему грудь. В другой руке был кинжал, которым он удерживал Лукаса на расстоянии. Как сатир Эрик был гораздо сильнее Митчелла.
– Бедняга, – проворчал Эрик. – Тебе следовало убить меня, если ты хотел заполучить мое место, но ты на такое никогда бы не отважился. А я не собираюсь идти под арест, так как должен довести дело до конца. Может, вам следует подумать, почему я выбрал в помощники одну нимфу-предательницу и любовника одной из беглянок. Почему я дал победить себя ничтожной нимфе. Возможно, за всем этим стоит какой-то план.
Эрик убрал руку и протянул нож Лукасу.
– Я доведу дело до конца. Потом приду за вами.
Митчелл осел на пол, и Эрик спокойно вышел.
Митчелл замаскировал волнение холодной улыбкой, когда со своими приспешниками спустился в безмолвный сейф большого здания. Замóк щелкнул, и тяжелая, в метр толщиной, дверь открылась. Сатир шагнул в ярко освещенный сейф. Ему было страшно, но жажда мести заставляла идти вперед. Эрик Манн больше никогда не посмеет унизить его.
В другом конце сейфа стоял стул с высокой спинкой, на котором сидела женщина в синем платье. Волосы женщины были темными, а ее голые плечи – мускулистыми, хотя она уже сотни лет находилась в заточении. Голова женщины была наклонена, но теперь она медленно ее приподняла и посмотрела на Митчелла. Сатир вздрогнул. Он слышал, что женщина взглядом вгоняла в оцепенение, по крайней мере, людей. Глаза женщины блестели будто сапфиры.
– Эрик Манн, – сказал Митчелл.
– Энипеус, – голос Аурелии был низким и резким, когда она вслух произнесла имя, под которым знала сатира. Ноздри Аурелии задрожали. – Ты был рядом с ним.
– Я пришел освободить тебя, – сказал Митчелл. Он начал доставать из нагрудного кармана фото рыжеволосой нимфы, и его руки слегка дрожали. – Вот избранница Эрика. Дезире Воланте Тассон.
Аурелия встала, а Митчелл и окружавшие его вооруженные сатиры невольно сделали шаг назад. Аурелия маленькими шажками подошла к Митчеллу.
– Вы хотите, чтобы я убила Эрика и подарила свой роковой поцелуй маленькой нимфе, – прошептала Аурелия чуть слышно. – Почему я должна оказать вам такую услугу?
– Аурелия, на протяжении тысячелетий тебя перевозили из одной тюрьмы в другую, – сказал Митчелл, стараясь, чтобы его голос был уверенным. – Я хочу дать тебе возможность отомстить. Ты свободна.
Глава 77
Диди решила отправиться с работы домой пешком, так как ей хотелось подышать свежим воздухом. Она думала, ей станет легче, но проблема была та же, что и на работе. Мужчины оборачивались на нее даже с противоположной стороны улицы. Их взгляды буквально приклеивались к ней, и она чувствовала себя липкой. Добравшись до подъезда дома, Диди вздохнула с облегчением, что наконец сможет спрятаться от пристальных глаз, однако на лестнице девушке встретился посыльный из цветочного магазина, протянувший ей букет. При этом он долго разглядывал Диди, и взгляд его был голодным.
Она бросилась вверх по лестнице, хлопнула за собой дверью и принялась снимать целлофан с изысканного букета.
– У меня уже нервы сдают, а до лунного затмения еще две недели, – сказала Диди Наде и Кати. – Даже парень с цветами готов был накинуться на меня. В кафе все таращатся и что только не выдумывают, лишь бы коснуться меня.
– Это течка, – сказала Кати.
– Период сияния, – поправила Надя, бросая на Кати критичный взгляд.
– Что еще за период сияния? – поинтересовалась Диди.
– Выдумывают красивые названия для примитивных вещей. – Надя с удовольствием нюхала пионы и травы прерии.
– Потому что это приятнее слышать, чем слово «течка», – сказала реалистичная Кати.