Диди и Самуэль принялись обрывать лепестки и складывать их в мешочки. Диди показалось, что за работой было бы легче обсудить с другом волновавшую ее тему.
– Надя говорит, когда начинается полное затмение, сатиры и нимфы стремятся в такую местность, которая напоминает им место рождения, – рассказала Диди. – Они заключают союзы, браки. Это возможно только во время затмения. В остальное время нимфы, согласно ритуалам, предаются любви.
– Ритуалам? – переспросил парень. Он сосредоточился на задании, но мысль задела его.
– Я точно не знаю, – ответила Диди. – В любом случае, для всех нимф в мире эта ночь – праздничная. Но мое первое затмение мало похоже на праздник.
Диди сказала это с такой безграничной печалью, что Самуэль невольно шагнул ближе к ней, однако девушка отстранилась.
– Не сейчас, – предупредила Диди. – Мы должны быть осторожными.
Они продолжили работу, не осмеливаясь даже смотреть друг на друга. Диди все же казалось, что ей нужно было высказать Самуэлю все, что на нее навалилось. Притянув парня к старой железной скамейке, она усадила его. С минуту рассматривала все вокруг. Оранжерея казалась просто раем, и если бы они могли быть здесь вдвоем, забыть весь мир вокруг… Все же это нереально, и Самуэлю нужно знать, с чем он имел дело.
– Здесь слышен шум леса, – наконец сказала Диди. – В городе такого нигде не найдешь. Грохот, скрипы, скрежет…
Самуэль понял, что Диди хотела рассказать ему вовсе не об этом, и ждал.
– Мне нравился Йоханнес, – тихо произнесла Диди. – Йоханнес был чем-то похож на тебя. Веселый и хороший. Он помог мне, когда я упала с велосипеда. Но все же мне кажется, что, если бы не луна, я бы не испытала такого стремления к нему. Я была просто увлечена, но не влюблена.
– Ты ничего не могла поделать, – сказал Самуэль.
– Две вещи просто разрывают меня пополам, – продолжала Диди. – Я – убийца, и я хочу быть с тобой. А если признаю, что нимфа может быть только с сатиром? Я не хочу этого, не хочу потерять своего человеческого лица.
Диди с мольбой посмотрела на Самуэля. Девушка боялась этой ночи и угрозы, которую она таила. Ночь могла навсегда украсть у нее Самуэля.
– Еще недавно я ничего не знал о нимфах, – сказал Самуэль. – Когда узнал, то сначала боялся вас, но теперь я понял один важный момент. Вы – природные существа, а природой никто не может управлять. И я совсем не боюсь. По крайней мере, за себя.
Диди готова была заплакать.
– Я обидел тебя? – спросил Самуэль, думая, что сказал глупость.
Диди покачала головой. Его слова стали для нее утешением, и, хотя все могло скоро закончиться, она запомнит их навсегда. В глазах Самуэля девушка перестала быть чудовищем.
– Мне хочется быть для кого-нибудь единственной в этом мире. – Слезы текли по щекам Диди.
– А ты для меня и есть – единственная, – признался Самуэль. – Я всегда это знал.
Они склонились друг к другу и почти соприкоснулись губами. Вдруг одна мысль яркой вспышкой озарила Диди.
– Иди сюда! – крикнула она Самуэлю и бросилась к столу, вокруг которого хлопотал Матиас. – Теперь я знаю, я видела.
Диди торопливо открывала ящики и копалась в них. Она ощупывала каждый уголок, пока не нашла маленькую деревянную коробочку. Самуэль подошел к ней и посветил фонариком, чтобы лучше видеть. На крышке коробочки был изображен узел.
– Это как-то связано с семенами. – Диди, открыв крышку, заглянула внутрь. Ее сердце билось сильнее прежнего, и она выглянула в окно, за которым светила луна, холодная и далекая.
Диди присела на край стола. Каждой клеточкой своего тела ощущала, что сейчас была сама собой. Она – природное существо, которое никто не мог заточить или связать. Она притянула к себе Самуэля и опустила одну лямку на платье. Почему Самуэлю нужно сопротивляться? Он должен испытывать то же самое.
– Диди, сейчас не время, – остановил ее парень.
– А ты думаешь, оно когда-нибудь наступит? Чего мы ждем?
– Сейчас я не осмелюсь даже прикоснуться к тебе, – признался Самуэль. – И если прикоснусь, не смогу противостоять тебе, а потом не в силах буду помогать вам.
Диди не хотела больше слушать запреты. Внутри нее все горело.
Глава 85
Зал усадьбы был готов к нападению. Матиас посоветовал рассыпать лепестки у всех дверей и окон, чтобы обмануть обоняние Аурелии. Потом он молча удалился.
Кати отыскала старое охотничье ружье. Еспер приготовил свои ножи, на которые Кати взглянула с завистью. Может, она ничего и не понимала в дамских сумочках, но работу японских оружейников могла оценить по достоинству. Надя выбрала для обороны кочергу, и Кати едва сдержала насмешку.