Вдруг в углу библиотеки зажегся торшер, и Роуз вздрогнула. К ней подошла Кати, Роуз выдохнула с облегчением.
– Ты уже что-нибудь придумала? – спросила Роуз. – Мне сложно удерживать Эрика на расстоянии.
– Будь с ним, – заявила Кати и посмотрела на свои испачканные чернилами пальцы.
– Эрик – сатир, а ребенок – от человека. Я боюсь, что если Эрик овладеет мной, то с ребенком что-то произойдет.
– Все и так сложно, – сказала Кати. – Тебе нужно подчиниться Эрику, пока твой живот еще не вызывает удивления. У меня есть план, но нам нужно время.
– Это как-то относится к делу? – спросила Роуз, указав на толстую книгу.
– Объясню позже, – ответила Кати и пером пощекотала подбородок Роуз.
Кати думала о Роуз, своей своенравной сестре, и о задаче, которую та перед ней поставила. Ей нужно было действовать без промедления. Она допила коньяк из бокала и бросила взгляд на упругие ягодицы мужчины-атлета. Кати была готова продолжать игры и дальше, но ей это никогда не удавалось. Она встала, оделась и, взяв бутылку с коньяком под мышку, вышла.
Сев на мотоцикл, Кати в один миг оказалась у лодочной станции. Катер Самуэля был прямо перед ней. Она спокойно подошла к нему и заглянула в каюту. Никого не было видно. Кати за секунду взломала замок и вошла внутрь. Она заинтересовалась старыми фотографиями, развешенными по стенам. На них Самуэль был с отцом и матерью на островах Греции. Кати искала все что угодно из того, что могло бы рассказать о парне, о его слабых и сильных сторонах, но старая деревянная яхта выглядела просто реликвией. Самуэль, может, и обитал здесь, однако это место больше напоминало музей или памятник.
«Мда-а, – подумала Кати, – всему свое время». Она открыла бутылку с коньяком и почти полностью вылила жидкость на кровать, куда предварительно бросила старые газеты и книги. Достав из кармана зажигалку, Кати выбила огонь, и кровать мгновенно вспыхнула. Нимфа немного постояла, глядя на пламя. Опрокинув бутылку с остатками коньяка в рот, она вышла на причал. Кати не обернулась, хотя пламя уже озаряло ночь. Одно дело было сделано.
Когда Кати оказалась дома, ей хотелось лишь сбросить сапоги и упасть в постель, но она услышала разговор Нади и Диди. Она знала, что Надя умела располагать к себе и уговаривать. При других условиях Кати согласилась бы подождать, но сейчас времени не было. Легче всего уладить дело, сведя Диди с Самуэлем.
– И это твой план? – спросила Надя.
– Что тебя беспокоит?
– Хочу взять у Диди пробы на феромон копулин, – пояснила Надя. – Я изучила случай с Янне со всех сторон. Он должен был выжить.
– Ты же знаешь, сила молодых нимф безгранична, – сказала Кати. – Кроме того, следующий парень Диди должен отправиться за остальными.
Наде казалось, что Кати иногда была слишком черствой. Если бы Надя не ставила задачу превыше всего, она стала бы говорить в защиту человечности и свободы. Но именно свобода сейчас была важнее всего. Взглянув на Кати, она поняла, что у той уже все на мази.
– Что ты сделала? – спросила Надя.
– То, что нужно было сделать, – ответила Кати. – У Самуэля теперь нет дома.
Глава 30
Диди вытирала столик, погруженная в свои мысли. В кафе вошли три молодые студентки. Заказав кофе и панины, они расположились на диванчике. Диди завидовала их беспечности и свободе. Они могли приходить и уходить, учиться, встречаться с друзьями. Заниматься сексом или не заниматься им. Диди вспомнила Надины слова о следующем полнолунии. Она никак не могла поверить, что ее жизнь зависела от луны. Конечно, когда-то в школе она сходила с ума по какому-то мальчику и воображала, будто умрет, если тот не обратит на нее внимания, но теперь у нее в голове не укладывалось, как она может погибнуть без секса. Никто не умирает от того, что не занимается любовью.
«Почему моя жизнь не может быть простой? – думала Диди. – Как у тех девушек, болтающих об экзаменах и шмотках. Можно же просто влюбиться и встречаться». Сначала она немного ревновала свою подругу Лауру, когда та нашла Лассе. Потом заметила синяки на руках Лауры, разбитую губу… Это не было ни любовью, ни свободой. Диди не понимала, как разумная и решительная Лаура могла позволить обращаться с собой так плохо. «Самуэль никогда так со мной не поступил бы», – подумала Диди, неся посуду в кухню.
Она вернулась в зал и хотела выбросить мусор, но вдруг ее взгляд наткнулся на Самуэля. Сначала Диди вспомнила, как грубо он прогнал ее из больницы, однако потом заметила его потерянное выражение лица. Она приготовила чашку ромашкового чая и принесла ее Самуэлю.