Голос Еспера стал низким и глухим, и Фрида знала, как в таком случае нужно было обращаться с сатирами. Кроме того, ей и самой хотелось праздника, выпивки и танцев.
– Может, начнем? – спросила Фрида.
– А если устроить соревнование? – предложил Еспер. – Кто дольше продержится?
Фрида подсела к Есперу, сняла его бутсы и включила музыку. «К счастью, у этого люкса, снятого Эриком, хорошая звукоизоляция», – думала Фрида, глядя на Еспера, прыгающего под ритмы рока с бутылкой виски в руке.
Виски с привкусом дыма и дерна разгорячило Фриду. Ей был не интересен необузданный танец сатира. Она сама хотела кружиться как дервиш, отрываясь от времени и места. Сказанное Еспером все же занозой сидело у нее в мозгу. Она никогда не думала, что сатир мог влюбиться, однако на лице Еспера, говорившего о Наде, читалось страдание и в то же время блаженство.
Фрида вспомнила момент, когда впервые увидела Ану-Клаудиу. Ясный любопытный взгляд Аны был словно ласкающая теплая вода лесного озера, в которой хотелось раствориться. Ана осталась в прошлом, но воспоминание о ней пережило время. Нимфы не должны любить себе подобных. Ана терпеливо ждала, зная, что чем больше Фрида сопротивлялась, тем сильнее запутывалась в сетях любви. Когда она наконец поддалась чувствам, то жалела о каждой секунде, проведенной без Аны. В объятиях сатира Фрида получала удовольствие, но только с Аной ее душа пари´ла.
Нимфы тем не менее принадлежали сатирам. Фриде и Ане-Клаудии приходилось тщательно скрывать свои отношения и встречаться тайком. Им нужно было изображать, будто они с удовольствием проводили время с сатирами, хотя каждая минута разлуки казалась мучительной. Иногда им приходилось месяцами ждать возможности побыть вдвоем. Временами Ана-Клаудиа боялась, что Митчелл подозревал что-то, но с годами они стали искусными актрисами. Фрида и сейчас хорошо скрывала свои переживания. Все, кроме жажды мести, которая с каждым днем, проведенным в кандалах, распускалась в ней как дорогой цветок. Могла ли она перебороть это чувство? Ведь только благодаря ему она выжила.
С другой стороны, когда три нимфы, так гармонирующие друг с другом, появились на чердаке, сердце Фриды впервые возрадовалось. Она на какой-то миг ощутила себя среди своих, почувствовала силу и единство. До этого Фриде казалось, что ей хорошо и одной. К тому же юная рыжеволосая нимфа напомнила ей о свободе, к которой так стремилась Ана-Клаудиа и во имя которой умерла.
Фрида научилась всегда быть начеку, поэтому не шелохнулась, когда Эрик неожиданно вырос перед ней. Эрик минуту заинтересованно наблюдал за метаниями Еспера, изображавшего нечто среднее между восточными танцами и джайвом, и ритмы музыки передались также ему. Потом он слегка кивнул Фриде, чтобы та проследовала за ним в соседнюю комнату, и у Фриды не было причин не повиноваться. Наоборот, ей хотелось выглядеть милой и послушной маленькой нимфой.
Фрида прошла вслед за Эриком в его люкс, который был, конечно, гораздо роскошнее, чем их с Еспером номера.
– Посмотри на это, – сказал Эрик, сам же подошел к зеркалу, чтобы убедиться в безупречности своего темного костюма. Он следил за Фридой через отражение в зеркале.
На перекладине перед нимфой висело полдюжины платьев и подходящих к ним сумочек. На кровати стояло несколько коробок с обувью и, по всей видимости, украшения в подарочных упаковках.
– Какое из них? – спросила Фрида, но натура нимфы взяла свое, и она принялась ощупывать и перебирать дорогие шелковые ткани.
– Ты видела Дезире, – ответил Эрик. – Подбери для нее подходящий комплект.
Фрида еле сдержала улыбку. Она готова была поклясться, что Эрик волновался, как подросток перед первым свиданием. Это говорило о том, насколько важна была Дезире для него и для его планов, какие бы они ни были.
– Я бы выбрала вот это красное, – немного помедлив, сказала Фрида. – Представь, как рыжие пряди в сочетании с красным станут еще ярче. И бледная кожа…
Фрида заметила, что Эрик почти прикусил губы. Иногда разжечь страсть в сатире было проще простого.
– И в завершение – вот эти бежевые лаковые туфли на каблуках. У нее стройные длинные ноги, и такая обувь прекрасно их подчеркнет.
– Понравится ли ей это? – Эрик наконец-то осмелился взглянуть Фриде в глаза.
– Посмотри на ценники! – воскликнула Фрида, касаясь двух платьев. – Об этом сопливая девчонка и мечтать не могла.