– По крайней мере, со мной будут мои инструменты, значит, никто их не тронет. А никто и не должен трогать, кроме самого мастера.
Наковальню, мехи и другую тяжесть оставили у входа в туннель. Наконец, можно было выступать.
– Еще одно, прежде чем мы пойдем, – сказал Дарвин. – Пока я вожусь с факелами, пусть каждый из вас выйдет наружу и посмотрит на долину во время рассвета. Мне кажется, что дневной свет мы увидим теперь не скоро. Мне хотелось бы, чтобы у вас остались приятные воспоминания, когда мы будем видеть одни факела, а вокруг нас будет тьма.
Не отказался никто. Все вышли наружу и долго смотрели на яркую зеленую чашу мирной долины. Утренний свет озарял вьющийся туман золотым сиянием, и горы в первых солнечных лучах стали отливать красным золотом. Шеннидд Веллин отражал синеву утреннего неба, покрытого легчайшими кружевами тонких белых облаков. Легкий горный воздух пах сладко и свежо, особенно по контрасту со стоячим воздухом туннеля. Однако Квентина снедало нетерпение. Он признавал правоту Дарвина, но рвался туда, вглубь, а разум его занимали совсем другие мысли, ему было не до красот долины.
Перед возвращением Толи задержался на пороге. Казалось, он хотел запомнить то, что видит, навсегда.
Один за другим они поднялись по мокрым камням ко входу в туннель. Один за другим раздвинули мерцающую завесу и вошли внутрь, в темноту легендарных рудников.
* * *
Эсме и Брия стояли на высоком балконе, глядя на ворота замка и город внизу, его здания сгрудились, как стадо робких овец в тени своего великого защитника. В это свежее утро тесные улицы бурлили, как река в половодье. По равнине от самой темной границы Пелгрина тянулась цепочка беженцев. Все они стремились к замку.
– Откуда их столько? – удивилась Эсме. – Там внизу и так уже полно народу.
– Ты права, – ответила Брия. – Слухи летят на орлиных крыльях, не так ли? Лорды только позавчера вернулись с битвы. А теперь люди уже тянутся к замку. Некоторым из них пришлось идти всю ночь, чтобы добраться сюда. На их месте я бы сделала то же самое.
Последние слова она произнесла таким безнадежным тоном, что Эсме повернулась и обняла ее.
– Брия, мы же с тобой друзья, ты и я. Разве нет?
– Да, конечно.
– Я должна сказать тебе кое-что, чисто по-дружески. – Эсме всмотрелась в лицо своей спутницы.
Брия не ожидала той прямоты, с которой обратилась к ней темноволосая красавица.
– Говори, конечно, – сказала она.
– Мы теперь королевские женщины, Брия. Нет у нас больше никаких девичьих дел. У тебя глаза есть, ты видела. Впереди у нас осада. Надо перестать думать о себе и начать думать о других в первую очередь. Мы должны быть сильными для наших мужчин, которые сражаются, для людей, которые будут искать у нас надежды и ободрения, и только в последнюю очередь для себя. Это нужно сделать ради королевства. Наша храбрость должна стать пламенем, зажигающим сердца людей вокруг. Таков долг женщины во время войны.
– Твои слова пронзают меня, подруга. – Брия смутилась. – Ты права. В последние недели я замкнулась в своем несчастье. С тех пор, как ушел Квентин… Да, я эгоистка. Я всячески показывала, что страдаю от судьбы, которая отнимает у нас наших любимых, хотя другие вообще потеряли всё. – Она снова подняла глаза на подругу. – Ты права. Больше никакого жеманства! Я постараюсь быть сильной, чтобы люди вокруг меня тоже набирались сил. У нас хватит другой работы. Я буду сильной, Эсме, обещаю.
Две молодые женщины обнялись.
– Давай устроим жилье для беженцев из деревень, – предложила Брия.
Они сошли с балкона и пошли вдоль южных зубчатых стен.
– Я чувствую себя такой дурой, Эсме. Прости меня.
– Не надо себя корить. Я не хотела тебя упрекать. Ты гораздо лучше меня. Твое сердце отзывчивее моего.
– Знаешь, Эсме, если бы это было так, это я бы тебя утешала. Ты далеко от дома, ты ничего не знаешь о том, как там твоя семья, идут ли бои. Ты же, наверное, волнуешься.
– Волнуюсь. Это отец так решил – отправить меня сюда, чтобы уберечь от войны. Я люблю его, я сделаю, как он сказал, только вряд ли он полагал, что могущественный Аскелон ждет осада. – Эсме покраснела и отвела глаза.
– Ты что-то скрываешь? Что? Скажи мне.
– Ну, честно говоря, – медленно сказала Эсме, собравшись с духом, – я меньше думаю о своей семье. Меня другое заботит…
– Толи?
– Да, Толи. – Она внимательно посмотрела на Брию. – Ты угадала. Что-то не так?
–Нет, Эсме, совсем нет! Просто меня это немного удивляет, вот и все. Толи всегда такой тихий, такой… невидимый. Я едва замечаю, когда он рядом. Но ведь он и Квентин неразлучны, а я вижу только Квентина, так что меня не должно удивлять, что кто-то другой видит в Толи то, чего не вижу я.