Инчкейт подошел к наковальне, соединил стержни вместе с помощью заклепки, сделанной из листа лантанила.
– Ну, вот. Я сделал все, что мог, – сказал он, показывая всем четыре соединенных стержня. – Дарвин говорит, что теперь твоя работа, Квентин.
Квентин подскочил.
– Я? Ты шутишь! Я знаю о том, как делают мечи столько же, сколько о том, как выращивать плодовые деревья. То есть не знаю вообще.
– Значит, пора учиться. Иди сюда. – Инчкейт держал стержни щипцами и протягивал их Квентину. Квентин беспомощно оглянулся на Дарвина, отшельник махнул рукой, и Квентин принял стержни.
– Теперь выбрось из головы мысли о том, что я позволю тебе испортить мой величайший шедевр, молодой сэр. Слушайся меня неукоснительно. Я буду твоим мозгом и глазами, а ты будешь делать только то, что я скажу. Понял?
Квентин послушно кивнул, и они начали работать. Под бдительным надзором Инчкейта он взял молоток и клещи и начал заплетать все еще податливый металл, в тугую косу. Когда он закончил с этим, пот градом лился у него со лба и голых рук. Он давно остался в одних штанах.
Сплетенные брусья положили на горящие угли, и Квентину наказали поворачивать их плавно, без рывков, пока оружейник работал со скрипящими мехами. Вскоре стержни снова начал мерцать сине-белым, и Квентин достал их из огня. Сам он сильно покраснел от жара и прилива крови.
Взяв стержни, он вставил один конец в квадратное отверстие сбоку золотой наковальни и снова начал скручивать косу.
Он крутил и крутил, наматывал и наматывал, но в какой-то момент понял, что больше не может. Инчкейт позволил ему передохнуть, и скрученные стержни снова отправились в яму с углями и снова нагрелись до сине-белого цвета. Квентин опять скручивал. Он устал, но ритм работы начал захватывать его, и вскоре он понял, что обрел наконец состояние, при котором без труда выполняет приказы мастера-оружейника. Он полностью подчинился воле Инчкейта, подавив собственные желания.
Сплетенные стержни скручивались снова и снова, пока, под действием напряжения витки не начали сплавляться между собой. Как только этот процесс завершился, Инчкейт приказал Квентину разрезать длинную тонкую полосу надвое. В результате бесконечных скручиваний длина полосы почти удвоилась. Одну половину отложили, а другую расплющили на золотой наковальне золотым молотом. Каждый раз, когда Квентин ударял по полосе, из-под молота летели ослепительные искры, и сверкала вспышка, похожая на молнию.
Сплющенную полосу нагревали и проковывали, снова нагревали и снова проковывали, пока она не стала тонкой и плоской. Затем отложили остывать. Толи поручили поливать ее водой, чтобы остывала быстрее.
Взяв ту часть, которую сначала отложил, Квентин сунул ее в угли, чтобы снова нагреть. Потом начал скручивать ее снова и снова, вытягивая в тонкий стержень. Его разрезали пополам, и два куска вместе с остывшим плоским куском снова положили на угли. Тем временем Инчкейт объяснил, что многократное нагревание и охлаждение закаляет металл и делает прочнее. С той же целью стержни многократно сплетали.
– Тогда у тебя будет в руках сила четырех клинков, а не одного, – говорил мастер. – Так и ковали легендарные клинки прошлого. При скручивании возникает напряжение, оно никогда не ослабевает. Именно оно заставляет меч петь в воздухе. Ни один обычный клинок, выкованный из полосы, не устоит против такого меча.
Когда три стержня снова подернулись синим блеском и начали разбрасывать искры, их сняли с огня. Квентин был настолько поглощен работой, что казалось, будто он двигается во сне; окружающее расплывалось, становясь призрачным, по мере того как он работал с металлом. Он видел только синие заготовки.
По распоряжению Инчкейта три горячих куска лантанила перешли на наковальню. Быстрыми, уверенными ударами молота Квентин сварил полосы вместе. В результате получился один длинный стержень с округлым гребнем в центре. Инчкейт отправил его к бассейну охлаждать металл до тех пор, пока с ним можно будет работать.
Квентин поспешил выполнить распоряжение. Он был настолько поглощен своей задачей, что он чуть не споткнулся о спящих Дарвина и Толи. Через некоторое время Инчкейт присел рядом с Квентином. Они ждали.
– Ты делаешь работу мастера, сэр. Если бы не твоя миссия, я бы научил тебя ремеслу оружейника. У тебя для этого есть все задатки. Я же видел, как ты смотришь на свою работу. Понимаешь, о чем я говорю?