Ронсар первым добрался до упавшего монарха. Двоих он зарубил одним ударом, четверым понадобилось по удару на каждого. Подскакавший Тейдо обратил в бегство остальных. Ронсар, не заботясь о собственной безопасности, спрыгнул с седла и встал на колени рядом со своим Королем.
Вскоре вокруг закричали: «Король пал! Король-Дракон убит!». Оставшиеся в живых защитники встали стеной вокруг тела любимого правителя.
Ронсар, придерживая голову Эскевара, осторожно снял шлем. В глазах Эскевара еще теплилась жизнь.
– Все кончено, мой храбрый друг, – Эскевар закашлялся. – Мне уже не поднять клинок.
– Не говорите так, сир, – сказал Ронсар, даже не пытаясь сдержать слезы, катившиеся по его небритым щекам. Он сорвал перчатку и заткнул плащом самую глубокую рану у основания шеи Эскевара.
– Мне совсем не больно... боли нет, – прошептал Эскевар и вдруг встрепенулся. – Где мой меч?
– Вот он, сир, – сказал Тейдо, вкладывая свое оружие в руки Короля.
Эскевар прижал меч к груди и закрыл глаза.
* * *
Наблюдавшие с крепостных валов и зубчатых стен видели, как пал Король. Горестный вопль пронесся над замком. Он еще не успел затихнуть, как кто-то крикнул: «Восток! Смотрите на восток». Люди увидели странное зрелище.
Рыцарям, склонившимся над телом Короля-Дракона, показалось, что на востоке сверкнула молния, затмив встающее солнце и свет Волчьей Звезды. Последовала еще одна вспышка, и нингалы, продолжавшие с ожесточением выкашивать остатки королевской армии, замерли, чтобы с тревогой узреть настоящее чудо.
С востока приближалась фигура рыцаря на белом коне. Он держал меч, пылавший неземным светом. Казалось, вся земля замерла в ожидании. Грохот копыт неизвестного рыцаря был слышен не только на равнине. Он летел в битву, как белокрылый орел.
– Жалигкир! – крикнул кто-то. – Смотрите, это Жаликгир! Избавитель пришел!
По башням Аскелона пронесся ропот. Алинея, Брия и Эсме, не сходившие с восточной башни, плакали, глядя сквозь слезы на это чудо. Королевские рыцари, стоявшие плечом к плечу вокруг своего павшего монарха, в изумлении подняли забрала.
Меч в руке рыцаря, казалось, был связан с небесами лучом света. Нингалы, пораженные неожиданным явлением, смотрели с открытыми ртами. Даже Нин, Верховное Божество Вселенной, заворочался на своем троне, пытаясь разглядеть, что происходит.
Квентин на Блейзере увидел остатки армии Короля-Дракона, окруженные врагом на равнине. Рядом скакал верный Толи. Оба думали лишь о том, чтобы как можно скорее добраться до небольшой группки рыцарей вокруг тела Короля. Квентин видел, как штандарт Короля-Дракона пал под напором врагов. Именно в этот момент он и выхватил свой меч, устремившись с боевым кличем к тому месту, где пало королевское знамя.
Жалигкир сиял ярче сотни солнц, он разбрасывал молнии, разлетавшиеся по сторонам. Для нингалов, зачарованных неземным видением, это было слишком. Они не страшились земных противников, но пришли в ужас от появления неожиданного небесного врага. Варвары бросали оружие и бежали. Квентин нетронутым проехал сквозь толпу нингалов, направляясь к охваченной благоговением армии Короля-Дракона.
Квентин видел своих друзей Тейдо и Ронсара, преклонивших колени над телом Эскевара. По их позам он понял, что Король-Дракон мертв.
Не сказав ни слова, Квентин развернул Блейзера и погнал его вслед за бегущими в панике нингалами. Разум его пребывал в глубоком горе, единственная мысль, которую он хорошо осознавал: гнать ненавистного врага до самого моря! В этом горестном безмыслии он мчался прямо к Нину Разрушителю с его пятидесятысячным войском. Нингалы разбегались от рыцаря с пылающим мечом, как волны перед форштевнем корабля.
Квентин словно во сне видел бледные фигуры; они куда-то двигались, как облака; предрассветное небо было залито пылающим белым светом. А потом перед его то ли мысленным, то ли настоящим взором поднялся огромный ком тьмы.
Повинуясь какому-то странному импульсу, Квентин приподнялся в седле и с громким криком метнул меч в небо. Клинок завертелся в воздухе, и, как будто достигнув вершины подъема, внезапно взорвался ослепительным треском, осыпавшим все вокруг языками огня. Небо побелело, и все на равнине закрыли лица руками, чтобы сохранить глаза. Поэтому никто не увидел дальнейшего. Квентин еще глубже погрузился в странное состояние полусна-полуяви, зато осознал себя скачущим по знакомой равнине в сияющих доспехах, глядя как его меч, отпущенный на свободу, выжигает клочья тьмы вокруг.