Вот перерезали веревки, связывавшие ноги. Освободилась другая рука. Квентин упал прямо в крепкие объятия луны, которая шепнула ему на ухо:
– Двигаться можешь?
Квентин не ответил. Он ощущал, как его осторожно опустили на землю, а затем приподняли и затащили под повозку. Опять приподняли голову, и новая порция воды полилась ему в рот. Толи отнял флягу от губ друга, и осторожно начал растирать онемевшие конечности. Квентин снова погрузился в спасительное беспамятство.
– Кента, проснись. – Голос зудел навязчивым комаром. Теплое дыхание щекотало ухо. – Надо идти.
– Толи? – попытался удивиться Квентин. Вместо слова получился невразумительный стон.
– Тихо! Не так громко. Я здесь. Слава богу, ты жив. Я думал, что потерял тебя.
– Толи! Что случилось? О-о-охх… – Вернулась боль, но ночной холод немного оживил его. – Где... где я?
– Потом, все потом, Кента. Скоро утро. Надо уходить. Двигаться можешь?
– Не знаю. Наверное, нет.
– Надо! Давай, я помогу тебе. – Толи осторожно посадил своего хозяина, но даже такое усилие вызвало у Квентина волну такого головокружения, что он застонал, не сдерживаясь.
– У тебя правая рука сломана, Кента. Прижми ее к боку и старайся ей не шевелить.
– Да я и так двинуться не могу. Плечо...
Толи осторожно подсунул руки под Квентина и вытащил его из-под повозки.
– Солдаты спят, но по периметру стоят часовые. Они не ждут никаких неожиданностей этой ночью, так что у нас есть шанс. Попробуй встать.
С помощью Толи Квентин с трудом поднялся на ноги и покачнулся. От боли перехватило дыхание.
– Я тебя поддержу, но нам надо спешить. – Толи как мог держал Квентина, и первые шаги тому удалось сделать, но он никак не мог совладать с ногами и упал в двух шагах от того места, откуда они начали.
– Хорошо, – проворчал Толи. – Попробуем еще раз. Опирайся на меня. – Он поднял Квентина, и они снова двинулись в путь.
Квентин попытался удержать голову, не роняя ее на грудь, но жгучие огненные шары боли прожигали мозг даже от такого усилия. Голова не хотела держаться, но Толи все подталкивал его. Земля вела себя странно: она словно выскальзывала из-под ног Квентина с каждым шагом. Ноги путались, но Толи каким-то образом пока удавалось удерживать их обоих в вертикальном положении. Худо-бедно, но они шли.
– Впереди овраг, до него шагов пятьдесят. Спрячемся там, ты отдохнешь, а потом пойдем дальше. Главное, убраться подальше до рассвета.
Оба шатались, но Толи зорко следил за тем, чтобы их не заметили. Фургоны и лагерь потихоньку отдалялись. Теперь они пробирались мимо спящих солдат. Однако впереди стояли часовые.
Доковыляли до глубокого оврага. Квентин кое-как сполз по склону и лег на спину, тяжело дыша. Нестерпимо болела голова, перед глазами реяли темные крылья.
Толи подполз к краю оврага и выглянул.
– Похоже, наш побег обнаружили. Там кто-то ходит, как раз у того фургона. Надо уходить.
Он поднял Квентина на ноги, и они снова побрели прочь.
Квентин думал лишь о том, чтобы переставлять ноги и не мешать Толи. За движение полностью отвечал джер. Квентин в очередной раз упал на больную руку и едва смог сдержать крик боли.
– Впереди деревья, – шепнул Толи. – Если сможем до них добраться, сможем и отдохнуть.
Но сзади уже кричали. Слышался топот бегущих вооруженных людей.
– Точно. Обнаружили, – прошептал Толи и потянул их вперед.
Деревья стояли темной стеной. Луна давно села; Толи выбрал для побега самый темный час ночи.
Дважды Квентин спотыкался и падал. Толи не мог его удержать. Каждый раз Квентин храбро поднимался на ноги, хотя боль ослепляла его. Каким-то образом они добрались до деревьев. Толи прислонил Квентина к стволу, положил здоровую руку на ветку, чтобы держался, и отошел посмотреть, как там погоня. Ночь была прохладной, но Квентин плавал в собственном поту и чувствовал на губах солоноватый привкус. Он изо всех сил пытался оставаться в сознании, особенно когда черные крылья в глазах заслоняли все поле зрения. В один из моментов просветления он попытался определить, что в организме осталось целым, и пришел к выводу, что все кости не на месте.
Толи опять оказался рядом.
– Нас ищут. Уже заметили, что ты сбежал. К лесу пока не идут, но это пока. Найдут овраг, пройдут по нему и поймут, что мы ушли в лес. Нельзя здесь оставаться.
Квентин смог только кивнуть. Голова раскалывалась от боли, боль уходила все глубже, захватывая даже те участки, где болеть вроде бы нечему. Он чувствовал, как уходят последние силы. Он ничего не видел, мешал пот, заливавший глаза и, если бы не Толи рядом, он не смог бы сделать ни шагу.