Позади мерцали факелы. На поиски вышли несколько групп по три человека. Они прочесывали местность частым гребнем. Квентин слышал их голоса, но продолжал слепо продираться через лес. Однажды ему показалось, что факел мелькнул совсем рядом, справа от него. А может, и не показалось…
– У меня лошадь неподалеку, там, внизу, – сказал Толи.
Квентин смутно осознавал, что они остановились на вершине невысокого утеса, заросшего ежевикой. Прежде чем он успел что-то сказать, Толи потащил его вниз по склону, не обращая внимания на колючки. Квентин кое-как шагал, все время ощущая поддержку Толи рядом. Уже почти на дне лощины он споткнулся о корень, и полетел вниз головой. Он не мог задержать падение руками, и в самом конце услышал, как в сломанной руке что-то треснуло. Боль стала нестерпимой, Квентин вскрикнул. Мимо метнулся Толи, и Квентин понял, что лежит практически под брюхом лошади, где-то раздобытой Толи.
Затем сильные руки друга приподняли его и взвалил на седло. Голова Квентина болталась с одной стороны, а туловище – с другой. Он сам себе представился мешком с ячменем на спине мула. Толи мгновенно оказался в седле, придерживая хозяина одной рукой. В другой он сжимал повод.
Лошадь почти сразу взяла в галоп. Квентин увидел, как земля рванулась назад, замелькали в беспорядке ветви, камни, земля и небо. Метнулся факел, потом еще один, рядом крикнули, издали кто-то ответил. Зубы стучали в такт бешеной скачке. Квентин пытался удержаться на спине лошади.
Теперь крики звучали повсюду. Темная фигура бросилась на них из кустов. Толи ударил по ней хлыстом. Вся роща наполнилась светом факелов. Толи резко дернул поводья, направляя лошадь вверх по склону, но он оказался слишком крут для перепуганного животного. Лошадь скользила, била воздух копытами, и все-таки рухнула назад.
Квентин упал на землю, а Толи свалился на него сверху. Их мгновенно окружили солдаты. Близко от лица Квентин увидел факел, за ним перекошенное от ярости лицо. Сильные руки схватили его и потащили прочь.
Словно издали он услышал отчаянный крик, понял, что кричит сам, только не сообразил, что именно кричит. Оглянулся, чтобы понять, где Толи и что с ним, но увидел лишь факелы за спиной. «Как ярко они горят, – подумал он. – Глазам больно смотреть. Надо уходить!» – настаивал внутренний голос, и Квентин обязательно ушел бы, если бы его отпустили. Бежал бы и бежал, пока не окажется далеко-далеко от всего этого!
Куда его тащат? – задавался он вопросом. – Что с ним будет? – Вопросы роились в голове, только ответов там не было. Впрочем, это уже не имело значения. Ничто больше не имело значения. Он перестал чувствовать что-либо вообще. Оцепеневший от боли, он канул в лихорадочные видения.
Черные крылья подхватили его и вознесли высоко над землей. Внизу Квентин видел множество людей с факелами. Они шли через лес и несли тела двух несчастных. Кто бы это мог быть? Квентин мимоходом пожалел их. Картина переменилась. Он увидел темный край ночи, стремительно надвигающийся на него. Перед внутренним зрением кто-то опустил полог плотной вуали, скрывшей из вида весь мир. Он позволил ей окутать его темными объятиями. Последние остатки сил покинули его. Дальше – беспамятство.
Глава семнадцатая
Свечи в высоких подсвечниках догорали; некоторые уже погасли. В зале совета Старейшин пахло горячим пчелиным воском. Люди сидели сгорбившись, опустив головы и сжав руки. Слышалось только ритмичное дыхание.
Давно наступила ночь, но люди продолжали сидеть. Они ждали, слушали себя в поисках ответа, искали, что должен означать сон Йесефа.
Наконец, Клемор поднял руки и начал выпевать молитву.
– Peran nim Panrai, rigelle des onus Whist Orren. Entona blesori ama till kor des yoel belforas. – Он пел на древнем языке Арига. «Царь царей, чье имя Всевышний, твой слуга вечно восхваляет Твое имя».
Трое других медленно подняли головы и посмотрели на Клемора. Он молился с закрытыми глазами, подняв руки по обе стороны лица.
– Говори, старейшина Клемор. Поведай, что тебе открылось, – тихо попросил Патур.
Остальные кивнули и откинулись на спинки стульев; молчаливое бдение закончилось.
Клемор, по-прежнему с закрытыми глазами, начал говорить.
– Река – это Истина, а вода – Мир, – сказал он. – Река течет по земле, давая жизнь всем, кто ищет ее, ибо Истина – это жизнь. Надвигается буря войны, ее зло оскверняет воду. Истина отравлена ложью, она больше не слышна. Когда гибнет Истина, Мир высыхает, земля умирает. И штормы войны несутся над землей, заполняя небо облаками смерти, пыльными облаками. Затем злая тьма покрывает все, затмевая свет Добра.