Отряд снова двинулся в путь.
– Да, но это недобрые новости, сэр. Мне даже говорить о них не хочется, но я должна. У вас есть друг по имени Квентин? Его сопровождает слуга Толи. Так вот, с ними все плохо, – Эсме озабоченно посмотрела на своих спутников. – Приготовьтесь к худшему.
Тейдо и Ронсар нахмурились.
– Мы искали вас, мои лорды, двигались, в основном, ночью. Увидели огонь. Оказалось, что это горит Улем. Мы помчались на помощь, но наткнулись на врага. Квентин и Толи попали в плен, а мне удалось бежать.
Лицо Тейдо избороздили морщины. Ронсар сжал челюсти.
– Я удивляюсь вашей удаче, – сказал Ронсар. – А еще больше краткости и четкости вашей речи.
– Мой отец часто говорил, что горькие новости не становятся слаще, если их излагать долго. Лучше не тянуть. Я не должна щадить вас, поскольку речь о ваших друзьях.
– Вы совершенно правы, щадить нас незачем. Только скажите, есть ли у нас надежда застать их живыми?
– Еще вчера я думала, что нет, но потом встретила на берегу ручья дочь Орфея. Так вот, она заронила во мне надежду и на то, что они живы, и на то, что встречу вас.
– Вы встретили дочь Орфея? – Тейдо взмахнул руками. – Впрочем, когда нужда велика, годится любая помощь. Но тогда надо поспешить. Я и так со своими разговорами отнял у нас много времени. Едем в Улем. А по дороге вы нам расскажете остальную часть вашей удивительной истории, моя госпожа. Уверен, она весьма интересна.
– Едем в Улем! Спешим! – крикнул Ронсар остальным рыцарям. Лошади помчались в холмы, туда, где чернело кольцо выжженной земли, бывшее совсем недавно Улемом.
Глава девятнадцатая
Вечерний свет еще держался на листьях деревьев, когда Дарвин вышел на балкон над садом, освещенным множеством фонариков. Играли менестрели. Мелодия плыла подобно гобелену, сотканному из лепестков летних цветов. По дорожкам прогуливались очаровательные молодые леди в сопровождении изящных юношей. Дети бегали среди беседок и смелись чистыми голосами. Лорды степенно вышагивали среди сине-желтых полосатых павильонов с накрытыми столами. Праздник Середины лета в замке Аскелон – это пиршество чувств, подумал Дарвин, вдыхая ароматный воздух с запахом цветов. Такую красоту не каждый день увидишь.
– Как думаешь, добрый отшельник, отчего на сердце такая тяжесть?
Дарвин повернулся и поклонился королеве.
– Моя леди, ваши чувства столь же остры, сколь прекрасна та, что их испытывает, – со вздохом ответил он. – Что может вас беспокоить в такой вечер? Просто добро часто кажется таким хрупким по сравнению со злом, свет таким бессильным по сравнению с тьмой... – Отшельник замолчал, не закончив мысли.
– Дарвин, которого я знаю, не стал бы так говорить. Уж не подхватил ли ты от Короля пессимистический взгляд на мир?
– Наверное, так оно и есть! Ум человека не постоянен, вечно жертва своих эмоций. Флюгер для любых ветров. – Он внезапно рассмеялся. – Вы совершенно правы, моя леди. Какой толк от врача, которому не помогает собственное лечение?
Алинея взяла его под руку, и они пошли к широким ступеням в сад.
– Побудь со мной, добрый друг. Мне тоже иногда нужно доброе слово. – По ее прекрасному лицу скользнула тень.
Дарвин почувствовал боль, терзавшую королеву.
– Если слова могут помочь, то будьте уверены, я обязательно их скажу.
– Мне сегодня что-то неспокойно. Вроде бы причин нет, а душу что-то гложет. Особенно когда я думаю о Квентине.
– Я был бы рад успокоить вас, но сам страдаю по той же причине. Еще до того, как вы подошли, я тоже думал о Квентине и о Толи, может быть, не осознавая этого.
– Как ты думаешь, им что-то угрожает? Понимаю, вопрос глупый, в дороге немало опасностей.
– Дело не в этом, госпожа моя. Всевышний часто соединяет наши сердца с нашими близкими, если им грозит беда. Правда, и в радости тоже. Я молился за них весь день, хотя по-прежнему не знаю, как они там.
– Хотела бы я верить во Всевышнего так, как ты. Возможно, тогда бы меня не расстраивали всякие женские глупости.
– У вас и так есть нечто, способное поддержать вас. Я имею в виду возможность верить, не нуждаясь ни в каких причинах, знамениях или чудесах. А такая вера способна многое выдержать.
– А твоя?
– Моя-то выдержит, но она рождалась годами борьбы и тщетных стараний. Я пришел к своей вере самым кружным и каменистым путем, и я не могу сказать, какой путь лучше. Я думаю, Бог дает каждой душе именно то, что ей требуется.
– Но ты не рассказывал, что открылось тебе в твоих поисках. А мне хотелось бы знать.
– Конечно, моя госпожа. Вы совершенно правы. Я с радостью поделюсь с вами всем, что знаю. Хотя знаю я немного. Только не удивляйтесь, если обнаружите, что в глубине души уже знаете многое из того, чему я мог бы вас научить. Так бывает.