Они молчали, пока не спустились с лестницы и не окунулись в праздник. Алинея повернулась и посмотрела в обветренное лицо Дарвина.
– Как думаешь, что мы можем сделать для Квентина и Толи?
– Сверх того, что уже сделано, ничего. Молитесь. Это не мало.
– Я зайду к тебе после праздника. Помолимся вместе. Одна молитва – хорошо, но две лучше. А твои молитвы и моим придадут большую четкость.
– Как пожелаете, моя королева. Я буду ждать вас.
В этот момент с башенки, из которой они только что спустились, зазвучали фанфары. Там стояли пажи, держа в руках длинные трубы. Появился сам Король Эскевар. Опершись на каменную ограду, он смотрел на веселье внизу. На сад медленно опустилась тишина, глаза собравшихся обратились к Королю. Даже смешливые дети притихли. Все ждали, что Король скажет нечто важное. Хотя многие собравшиеся посчитали, что не стоило прерывать такой веселый вечер. Лорды обменялись озадаченными взглядами, обычно Король во время праздника так не делал.
– Граждане Менсандора, друзья мои. Я не буду долго отрывать вас от веселья, и скоро сам присоединюсь к вам. Но я должен сказать вам нечто важное, что беспокоит меня в последнее время.
Толпа начала перешептываться. Некоторых удивили слова Короля, некоторых его внешний вид. И то сказать, изможденное лицо Короля совершенно не вязалось с его праздничными одеждами.
– Возможно, кого-то из вас мои слова обеспокоят, но я не хотел портить вам праздник.
– Зачем он это говорит? – прошептал Дарвин.
– Не знаю. – Королева Алинея покачала головой. На венценосном челе появилась морщина озабоченности. – Со мной он ничего подобного не обсуждал.
– Но я ваш Король, – продолжал Эскевар, – и мне не пристало, зная об опасности, грозящей нашему королевству, не предупредить вас, моих сограждан.
Среди всеобщего шума, вызванного этими словами, из толпы послышался чей-то выкрик:
– Это плохая шутка для праздничного вечера.
Тут же кто-одернул крикуна:
– Дай Королю сказать! Надо же понять, о чем речь.
– Это не шутка, мои верные друзья. Но мое сердце не может радоваться, если над прекрасным Менсандором собираются дикие тучи войны. – Эскевар поднял руку, чтобы остановить крики, поднявшиеся в толпе после его слов. – Даже сейчас, когда мы веселимся, мои маршалы ушли в разведку, что доложить мне о нашем общем враге, чтобы мы знали, какими силами он располагает, и как с ним сражаться. А сражаться мы будем против любого врага, и мы победим!
Король возвысил голос, стараясь донести до каждого свою тревогу. Ошеломленная тишина опустилась на празднующих. Эскевар, казалось, только сейчас понял, что он сделал. Его рука дрогнула, когда он махнул ей и сказал уже вполголоса:
– Продолжайте веселиться. Возможно, другой возможности нам уже не представится. – Он ушел с башни вглубь замка, оставив гостей в тревоге и недоумении.
– Зачем он это сказал? Что он имеет в виду? О, Дарвин... – Алинея повернулась к отшельнику, глаза ее наполнились слезами. – Он?.. – она не договорила.
– Нет, нет. Не беспокойтесь. Он вполне в своем уме, не хуже нас с вами, я бы сказал, даже лучше. Просто его большое сердце лучше слышит эту землю, чем сердце любого другого человека. И если земле что-то угрожает, он это чувствует, ему больно. Я ведь вам уже говорил, чем вызвано его состояние.
– Да, конечно, но лучше услышать это от другого человека. Я давно знаю, что он не способен веселиться, когда случается какая-нибудь беда, особенно если он в силах с ней справиться. Но до такой крайности, как сегодня, он еще не доходил.
– Молитесь, чтобы я ошибался, моя госпожа. Но может быть, у нас скоро будет причина рассматривать предупреждение Эскевара как поступок храброй и благородной души. Я думаю, он чувствует что-то, пока не очевидное для нас с вами. Боюсь, что скоро нам придется на себе ощутить истинность его предчувствий.
– Прости меня, Дарвин. Мне сейчас надо к нему. Я же его знаю, он будет злиться на себя за то, что не сдержался. И понадобится прохладная рука на разгоряченном лбу.
Дарвин поклонился, и Алинея поспешила прочь, шурша шелковыми юбками. Он посмотрел на людей и увидел, что многие смотрели на королеву, будто ждали от нее объяснений странным словам Короля. Дарвин придал себе как можно более бесшабашный вид, широко улыбнулся и прокричал:
– Друзья, у нас сегодня праздник. Давайте же праздновать! Судьба – штука такая, может, завтра нас ждут сплошные беды, но сегодня-то день праздничный, вот и давайте наполним сердца радостью, а заботы оставим на завтра. – Он махнул рукой музыкантам, и музыка мгновенно разрослась, словно только и ждала разрешения. Дети, ничего не понявшие, но почувствовавшие, что запрет на их веселье больше не действует, разбежались по саду, и вскоре их смех зазвенел в каждом углу. Сад опять стал ареной веселья и радости. Зловещее облако, столь неожиданное в своем появлении, исчезло так же внезапно.