Отряд расположился на лугу, под сенью невысокого утеса. Неподалеку рос лес, так что с дровами проблем не возникало. Солдаты деловито таскали валежник и сваливали в большую кучу посреди луга. Уже горели костры для приготовления пищи, и над лугом плыл серебристый дым. Другие солдаты вели лошадей к ручью, но что там происходило дальше, Квентин уже не видел. Хотя и так было понятно. Животных вели на водопой.
Дважды Квентин замечал вчерашнего командира. Тот ехал через лагерь, покрикивая на солдат. На пленников он даже не взглянул.
Постепенно суета унялась. От костров потянуло едой. Солдаты доставали миски, получали свои порции и ели руками. Квентин и Толи слышали громкое чавканье. Делать все равно было нечего, и Квентин решил подсчитать количество солдат на лугу. Пища готовилась на двадцати кострах, на каждом готовилась еда примерно на сотню человек. По краям луга ходили конюхи, сборщики дров и народ, занятый лагерными делами. Таким образом получалось, что в отряде, захватившем их, насчитывалось по меньшей мере две тысячи человек, но, возможно, их было гораздо больше.
Он также отметил, что при командире состояло около пятидесяти человек личной охраны. Они ели отдельно от остальных и не занимались хозяйственными делами.
Пока Квентин наблюдал, из шатра вышел человек и направился к ним. Даже издалека Квентин заметил, что человек отличался от прочих. Чем-то он выделялся на фоне других, суетившихся на лугу. Был он высок, в свободной одежде цвета индиго, украшенной золотыми цепями, носил необычную плоскую шляпу. Такого фасона Квентин никогда раньше не видел. Под шляпой можно было разглядеть вытянутое лицо, обрамленное короткой, черной бородой. Ее цвет не вязался с желтоватым цветом кожи.
Подойдя, человек, подбоченясь, встал напротив пленников и принялся разглядывать их. Квентин без робости посмотрел ему в глаза. Видимо, это был какой-то приближенный к военачальнику человек, исполнявший особые функции. Он быстро заговорил со стражами. При этом он не смотрел на них, продолжая разглядывать пленников.
Охранники что-то отвечали офицеру. Язык показался Квентину странным, больше похожим на собачий лай. Пришедший глянул через плечо на стражей и отдал короткую команду. Те бросились отвязывать пленников от колёс фургона. Офицер развернулся и, не говоря больше ни слова, направился к шатру.
Квентина и Толи рывком подняли на ноги и подтолкнули вперед, следом за бородатым. Казалось, что стражей приказ не обрадовал.
Квентин задумался, чего ждать от этого вызова в штабной шатер. Толи в ответ на его вопросительный взгляд только пожал плечами. Пока они шли через лагерь, Квентин заметил, что солдаты, мимо которых они проходили, поглядывали на бородатого со смешанным страхом и благоговением.
У входа в шатер сидели двое охранников. Оба вскочили на ноги и почтительно придержали входной полог. Высокий человек наклонился и вошел, не сказав ни слова, Квентина и Толи втолкнули следом. Охрана убралась с явным облегчением и вернулась к прерванному ужину.
На входе Квентину пришлось наклониться, и он вскрикнул от боли. Руки совершенно онемели от веревок, но боли в руке это не коснулось. Войдя, он огляделся. Купол шатра напоминал темное ночное небо, сходство еще больше усиливали маленькие золотые лампы на цепях. Они походили на звезды.
Офицер повернулся к ним, жестом приказывая оставаться на местах, а сам скрылся за богато расшитой занавеской.
– Не похоже на штабной шатер, – сказал Квентин, оценив богатое убранство. В глаза бросался блеск золота и серебра. – Прямо какой-то выездной королевский дворец!
Толи также удивил контраст между свирепым командиром и его обиталищем.
Бородатый вышел из-за занавески и жестом приказал им пройти вперед. Квентин сделал пару шагов, и тут же получил по шее. Он понял, чего от него хотели: надо было выказать почтение военачальнику. Во внутреннее помещение он вошел, опустив глаза. Некоторое время пленники стояли, не двигаясь. Все молчали. Квентин представил, что командир разглядывает их, размышляя о том, что с ними делать.
Военачальник прорычал команду, и тот, кого он посылал за пленниками, низко поклонился. Начальник пробормотал что-то невнятное на своем непостижимом языке. Приближенный снова поклонился и сказал совершенно нормальным голосом:
– Мой господин дозволяет вам сесть. Он хочет, чтобы вы разделили с ним трапезу, но молчали, если вас не спрашивают. А когда спрашивают, отвечать без промедления. Если будете лгать, вам отрежут язык и скормят вашему другу, чтобы он не последовал вашему примеру.