Первые нингалы рухнули наземь без звука. Их товарищи выскочили из леса и остановились, не понимая, что случилось с солдатами, почему они вдруг лежат на земле. В эту паузу к ним и пришла смерть. Стрелки прекрасно видели свои цели в свете факелов, которые те держали в руках. Стрела за стрелой после короткого полета находили жертвы.
Враг замешкался, а потом отступил. Лес наполнился проклятиями и криками ужаса. Но вскоре врагов стало больше. Послышались отрывистые команды военачальника. Почти сразу вслед за тем нингалы вырвались из леса, но уже пригнувшись и держа перед собой круглые щиты. В такую цель попасть было намного труднее.
– Готовьтесь! – приказал Тейдо.
Нингалы теперь двигались быстрее, до них оставалось футов тридцать.
– Залп! – крикнул Тейдо, и услышал в ответ дребезг стрел, отскакивающих от щитов нингалов. Однако некоторые стрелы достигли цели, о чем говорили крики боли и проклятья тех, кому не повезло.
– Отходим! – крикнул Тейдо. Он увидел, как военачальник на коне выскочил на поляну в окружении охраны.
Рыцарь и его лучники не стали терять время, чтобы поприветствовать вновь прибывших оперенными стрелами. Они вскочили и с криками побежали в лощину вслед за Ронсаром и его рыцарями. Хищный вопль вырвался из глоток нингалов. Теперь они точно поверили, что обратили королевский отряд в бегство. Они бросились вслед за лучниками, наступая на тела поверженных товарищей.
Тейдо повел своих людей вниз по склону, через небольшой ручей на дне лощины и вверх, чтобы скрыться за гребнем холма. Торжествующие нингалы, выкрикивая хвалы своему богу-разрушителю, бросился за ними, не обращая внимания на ночную темень.
Как только Тейдо и его люди скрылись за холмом, первые нингалы добрались до ручья. Сотни врагов замешкались перед естественной преградой. В этот момент с небес на них пала свистящая смерть. Это лучники лорда Вертина, сидевшие до этого в засаде по склонам узкой долины, вступили в дело. Нингалы закричали, как звери, неожиданно смертельно раненные невидимым противником.
Стрелы градом сыпались на них со всех сторон. Второй отряд нингалов, выбежавший из леса вслед за товарищами, вломился в толпу воинов, не давая им вырваться из засады. Те, кто успел спуститься в лощину, больше из нее уже не вышли.
На какой-то миг в долине все замерло. Никто не двигался. Из леса тоже никто не появлялся.
– Пора отходить, – прошептал Тейдо. – Победа за нами, если не станем засиживаться здесь. Они скоро опомнятся.
Ронсар подал безмолвный сигнал, и люди, рыцари и лучники, растворились в ночи так же быстро и бесшумно, как облака в небе. Отряд лорда Вертина присоединился к ним, и все стихло. На поле боя остались только те, кому уже не суждено было подняться.
В ту ночь военачальник Гурд потерял пятьсот человек. Король-Дракон не потерял ни единого человека.
Глава тридцать седьмая
Небо, омытое дождем, сияло над головами безграничным голубым пространством. Прохладный свежий воздух нес запахи сосновой смолы и сырой земли. На траве еще искрились капли дождя, сверкая бриллиантами в свете только что вставшего солнца.
Отряд прекрасно позавтракал и даже не отказал себе в кубке-другом глинтвейна, приготовленного Камиллой.
Сытый и отдохнувший Квентин забыл о своих ночных опасениях. Ему удалось убедить себя, что руке стало лучше, и со временем она, конечно, заживет. Правда, оставались опасения, что до тех пор мечом он действовать не сможет. А значит, отодвигалась на неопределенное время вплоть до полного растворения на горизонте событий перспектива стать легендарным королем-жрецом.
Этим утром он испытывал стыд из-за того, что имел наглость примерить на себя роль, описанную в пророчестве. Правда, Дарвин и Бьоркис, а вместе с ними и Толи, были уверены в обратном, но в конце концов он сам позволил им думать, что пророчество указывает на него. Глупости, конечно. Теперь Квентин это видел. Так он убеждал себя и сам верил в это.
Путники покинули двор Уайтхолла на рассвете. Горы на востоке расступались и сквозь прореху в стене хребта золотые солнечные лучи клинками рассекали фиолетовую тень каньона. Квентину казалось, что и лошади, миновав сторожку, с радостью выехали на широкий луг. Все вокруг было золотым и зеленым. Каждое дерево, каждый камень, каждая скала казались новыми и живыми. Как будто мир был создан заново этой ночью, а старый мир забыт, как бледная, жалкая пародия на то, что должно быть. Квентин представил, что он видит все это впервые. Именно так выглядел мир, когда был молод.
Позади раздался странный звук. Квентин сначала даже не понял, кто его издал, но потом оглянулся и увидел лицо Дарвина, сияющее в золотом свете. Отшельник смеялся. Толи запел. Квентин знал эту песню, она называлась «Fella Olia Scear» или «Песня Утренней Звезды». Так они и ехали, распевая на два голоса; их голоса взлетали по отвесной скале хребта и возвращались эхом. Рядом с ними с вершины падал поток воды, выплескиваясь из каменной чаши, пробитой им же самим за долгие века. Вода рассыпалась и вспыхивала на солнце драгоценными камнями. Инчкейт рассказал им накануне, что ручей, берущий начало в горах, называется Рокрейсом; он, словно серебряная дорога, мчался навстречу новому дню.