Но я знаю директора этого агентства сорок пять лет. Она слова зря никогда не скажет.
- Как это «сорок пять лет»?
- Она моя сестра.
- И ты бы не стал со мной об этом разговаривать.
- Не стал бы.
- Вот и не разговаривай, - спокойно сказал Михаил, просматривая текст договора. - Ты пункт три-семь видел? Откуда взялись такие цифры? Они же нам всю малину испортят.
Он вернул бумагу Вазгену, и они занялись тем, что в школе называется «подгонять под ответ». Конечная сумма договора была согласована со всеми участниками, теперь оставалось вывести её из многочисленных параметров сделки. В самый разгар их арифметических изысканий Михаила снова отвлекла секретарша:
- Михаил Анатольевич, в приёмной сидит Воронин…
- Пусть не сидит. Он уволен. Пусть идёт в кадры, решает свои вопросы. Это всё?
- Нет, на линии Никитин.
- Какой ещё Никитин?
- Следователь по особо важным делам.
- Соедини.
Михаил поднял трубку, а Вазген сосредоточенно разглядывал свой калькулятор.
- Слушаю вас, товарищ следователь. Жив-здоров. И в семье всё нормально. Так. Так. Вот как? Я этого тоже не ожидал. Нет, вы знаете, повесткой всё же не надо. Наверно, она заболела. Я с ней поговорю. Завтра она будет у вас. Не беспокойтесь. И вам всех благ.
Положив трубку, Михаил долго не мог вспомнить, о чём он только что спорил с Вазгеном.
- Миша, я всё понял, - тактичный армянин собрал бумаги со стола. - Пускай мои юристы ещё прошлифуют бумагу, им за это деньги платят.
Протягивая руку для прощания, Вазген добавил:
- Еще одно хочу сказать. У нас, знаешь, как говорят? Женские болезни догадками лечат.
С догадками-то у Михаила было всё в порядке. Догадок было даже больше, чем хотелось бы. Он ходил по кабинету, нервно покусывая кончик карандаша. Вот и Нина, возможно, рассчитывает, что он сам обо всём догадается. А он - всего лишь мужчина. Грубое недогадливое существо. А она - женщина. Она, как лошадь, пуглива и спасается бегством. Нина, Нина, чего ты испугалась, от чего бежишь? Что ты делаешь со мной, Нина?
В поисках ответа он не придумал ничего лучше, как позвонить на дачу. Старшина был немногословен.
- Уехала в девять тридцать с Володей. Вернулась в одиннадцать сорок. На красном «форде». Забрала бельё и снова уехала.
- На красном «форде»? Ты номер записал?
- Ясное дело.
- Диктуй… Так, спасибо, старшина.
Карандаш в его пальцах переломился, и Михаил в ярости швырнул обломки на пол. Она хотела машину? Она нашла себе машину. Сама, без него. Что дальше?
Он нажал кнопку селектора:
- Воронин там?
- Ждёт, Михаил Анатольевич.
- Пусть заходит.
Воронин не зашёл - вбежал в кабинет, чуть ли не падая на колени:
- Михаил Анатольевич! Прости!
- Ладно. Прощаю. Иди, пробей мне этот номер.
- Есть! - Воронин молодцевато щёлкнул каблуками.
«Что ты делаешь со мной, Нина, - с горечью думал Михаил. - Ты заставила меня натравить на тебя ищейку. Теперь каждый твой шаг будет известен. Ты будешь под колпаком у Воронина…»
Он вдруг вспомнил, как Бобровский говорил ему незадолго до смерти: «Вы у нас под колпаком, господин Колесник». Кажется, так. И ещё что-то про женщин, которых они ему подкладывают. Кто это - они? Неужели это был не блеф, не пьяный бред? Неужели Нина может быть связана с его врагами? Допустить такое даже на миг казалось равносильным самоубийству.
Воронин вернулся быстро.
- Установил владельца. Семенинов. Хозяин ночного клуба и туристической фирмы. Кличка Дядя Сэм. Известный посредник между антикварами. Сам ничего не покупает, но все контакты идут через него. Серьёзный человек.
- То есть бандит?
- Наоборот. Имеет хорошую крышу. Очень хорошую.
- Твои соображения?
Воронин почесал затылок.
- Э-э… Ну… Э-э…
- Понятно. - Михаил сел за свой стол и кивком пригласил Воронина присесть напротив, в кресло, которое только что занимал Вазген.
Теперь его партнёром будет Воронин. Они связаны общим делом. Дело это грязное, но кто-то же должен разобраться со всей этой грязью…
Он взял новый карандаш и принялся чертить на листе бумаге кружочки, стрелочки и волнистые линии. Они ничего не обозначали, но помогали сосредоточиться.
- Итак, давай посмотрим, что мы имеем. Последние факты. Нина захотела поехать в город. Я дал ей водителя. Но она стала настаивать на собственной машине. Зачем, если с водителем удобнее и спокойнее? Ответ один - Нина хотела ездить одна, без человека, связанного со мной. Значит, она хотела сделать что-то или увидеться с кем-то, о чём я не должен был знать. Это первый факт.