- А я не верил… Нет, я боялся поверить, что ты придёшь на остановку. Нет, я боялся, что ты что-нибудь перепутаешь или просто не поверишь - и не придёшь. Да тысячи причин могли нам помешать…
Зазвенел телефон у камина. Михаил досадливо вздохнул и поднял трубку.
- Слушаю. Кто? Быстро же он добрался. Хорошо. Пожалуйста, проводи.
Нина догадалась, что Михаил ждёт какого-то нового гостя, и принялась собирать посуду со стола.
- Чёрт бы побрал эту работу, - проворчал Михаил, подходя к окну. - Вот видишь! Я же говорю, тысячи причин! Вот, едет человек для важных переговоров. И важных, и срочных, не перекинешь на понедельник… Ничего, милая, я надеюсь, разговор не затянется.
- Я не помешаю? Может, мне лучше уйти?
- Посиди с нами, - Михаил подмигнул ей и добавил, понизив голос: - Когда гость видит молодую хозяйку, он не станет слишком долго задерживать хозяина.
- Но на переговорах иногда не нужны свидетели.
- А у меня есть один трюк. Для разговора увожу людей в бильярдную. Так что ты нам не помешаешь. Пойду встречу человека. Э, да там, похоже, дождик зарядил…
Он вышел, натянув на плечи ветровку и подняв капюшон.
Нина посмотрела на часы. Скоро надо будет вывести Михаила на балкон. Показать. Плохо, очень плохо, что пошёл дождь. Попробуй придумать правдоподобный повод, чтобы выйти из комнаты…
И вдруг она почувствовала, что пол уходит у неё из-под ног. За дверью послышался знакомый голос, и на пороге появился Иван Бобровский…
Нина, покачнувшись, схватилась обеими руками за спинку кресла.
Иван же, если и удивился, то не подал вида. Только произнёс небрежно:
- Вот так встреча. Не знал, что ты уже вышла из психушки.
Сразу за ним вошёл Михаил, его ветровка блестела от мелких дождевых капель.
- Прошу вас познакомиться. Ниночка, это Иван Бобровский. Если его лицо тебе кажется знакомым, то тебе это не кажется. Его знает вся страна. Думаю, ты много раз видела его и до этой встречи. Иван, это Нина.
Бобровский, распуская галстук, оглядел столовую:
- Мило у вас тут, очень даже мило. А церемонии ни к чему, Михаил Анатольевич. Давайте без протокольных излишеств. Мы с Ниной знакомы. Даже одно время общались. Правда, давно. Москва - маленький город. В сущности, большая деревня. Очень мило у вас. Это все ваши трофеи?
Он бесцеремонно обвёл пальцем оленьи рога на стенах, и при этом, как бы случайно, его жест закончился на Нине.
- Да нет, какой из меня охотник.
- Ага, значит, в этом доме до вас жил Уланов, прежний глава банка, я угадал? Говорят, тот пропадал на охоте чаще, чем сидел в Москве.
- Он был заядлым охотником.
- Михаил Анатольевич, я решил не тянуть с нашим разговором. Значит, так. Есть возможность эфира через два дня. Давайте обсудим условия.
- Конечно, обсудим. Но сначала давайте поужинаем.
Иван не заставил себя упрашивать и, потирая руки, подсел к столу.
- Голоден, не скрою. С удовольствием бы и выпил. Да вот проблема - назад ещё ехать…
- Зачем же вам ехать? Да ещё в такую погоду. Дом большой. Для таких гостей у меня всегда наготове комната, так что вы нас не стесните нисколько. Выпейте спокойно, переночуйте, а с утра…
- …а с утра да по солнышку! - мечтательно зажмурился Бобровский. - Вот за это спасибо! С удовольствием! Михаил Анатольевич! Нина! А водочки у вас в таком случае нет? А то что-то продрог… Ниночка! Как же так? В такой вечер и без водки?
- Должна быть водка. - Михаил прошёл в кухню, хлопнул дверью холодильника. - Так, здесь только вино. Одну минутку, принесу из погребка.
Нина осталась наедине с Бобровским. Она сидела, равнодушно глядя в огонь. Она старалась казаться совершенно спокойной, но это давалось ей с огромным трудом. Краем глаза она видела, что Иван намазывает толстый слой икры на кусочек хлеба, и при этом возбуждённо причмокивает.
- А ты ловко пристроилась, - заметил он вполголоса.
Нина не отвечала. Ей был мерзок сам звук его голоса, и она не собиралась продлевать эту пытку, поддерживая светскую беседу.
Иван громко сглотнул слюну.
- Икорка-то душистая… Нин, ты что-то сегодня не в форме. Всё ещё дуешься на меня, что ли? А напрасно. Я тебя давно простил, претензий не имею. А мог и засадить лет на десять. Шучу, шучу. На пять, не больше.
Он, наконец, надкусил свой бутерброд, уронив несколько икринок на лацкан пиджака. Ловким движением пальца Бобровский собрал эти икринки и отправил в рот, облизав палец.
- Ну-ну. Не дуйся, старуха, тебя это не красит. Давай-ка лучше, по старой дружбе, устроим романтическое рандеву. А? Мы с Мишей для разговора-то удалимся. А ты пока мне постель приготовишь. Да там, в постельке, меня и подождёшь, поняла? Я ему бумаги подсуну, а пока он в них разберётся, мы с тобой покувыркаемся слегка.