И моя реакция понятна. Маня вон жива и здорова, а моя жена пропала. Нет, я не желаю Гусятниковой ничего плохого! И не обязана она была сопровождать Нину. А мне все равно хочется схватить Маню за шиворот и хорошо встряхнуть. Припереть к стенке. Ударить.
«Стоп, Зорин, остановись!» - приказываю самому себе. Я никогда ни одну женщину пальцем не тронул. Так что же сегодня так кроет? Просто сил нет.
Пытаюсь унять поднимающуюся из глубины души ярость. Осадить внутренний гнев. Что я взъелся на эту Маню? Вон она трясется бедная. Глаз поднять не смеет.
Но с другой стороны, они поссорились в аэропорту…
Какого ты не ушла, Ниночка? Не позвонила, не рассказала… Я бы вернулся за тобой, честное слово.
И что теперь? Где тебя искать, девочка?
– Спрашивай. Все, что знаю, расскажу, – с болью выдыхает Маня.
– Давно крутишь с Беляевым? – давлю взглядом.
Она дергается как от удара. Видимо, не ожидала, но отвечает, потупив глазки.
– Да, у нас с ним давний роман. Как я на фирму работать пришла… Три года встречаемся. Все говорит, что от жены уйдет. Но врет, наверное, - объясняет жалко. Просит у подошедшего официанта капучино. Утирает слезы салфеткой.
– А перед отлетом нафига поляну устроили? Больше негде было? – рычу я, сатанея. – Какого Нину мою потащили с собой?
– Мы расставались с Беляшом. Больше года не общались… Близко. А недавно помирились. Вот Димка и решил отметить. Но Нина с нами не сидела. По дьютику ходила, - крутит в руках салфетку Маня. Нервничает сука. Ох нервничает.
А с другой стороны, кто бы остался спокоен в такой ситуации? Нормальная реакция. Маня не улит, взгляд не отводит. Говорит спокойно, по существу.
– А где сейчас Дмитрий Петрович? – роняю лениво.
Мне бы в будку ему закатать. Хоть как-то напряжение снять. Но бл.ть, нельзя. Даже об стену швырнуть эту гниду не могу. Мне, сука, с этой сладкой парочкой сотрудничать надо.
Они, скорее всего, не при делах. Но по-любому проверить надо. А вдруг причастны?
«Не дури, Зорин», – поднимает голову внутренний мыслитель. Ну какая из Мани злоумышленница? Нашел Мату Хари, бл.ть.
– У Димочки сердечный приступ, Коля, – снова плачет Густяникова. – Скорая приезжала. Накачали лекарствами. Диндар-медикал все оплатила. Мы же без страховки тут… Я даже жене его звонила. Терпеть ее не могу.
– Она про вас знает?
– Да. Мы то разбежимся, то опять сойдемся. А Юля терпит… - усмехается криво Маня. И вот эта жалкая ухмылка Выдает ее с головой. Хочется ей замуж. Хоть за такую гнусь, как Беляш, но хочется.
– Давай ближе к делу, – прерываю я болтовню. – У Белова сердечный приступ, и приезжала скорая. Это точно?
– Да, да, – трусит головой Маня. – Завтра домой вернемся уже. Его сразу госпитализируют. На выставку эту проклятую никто так и не пошел… И Нина моя пропала, – всхлипывает снова.
А мне заорать хочется. Моя! Моя Нина пропала! И мать моих детей!
– Давай по порядку, Маня, – прошу грубовато.
– Ну что рассказывать… ты и сам все уже знаешь… каждый наш шаг, – плачет она. – Я виновата, Коля… Почему я с ней не пошла… Вот же дура!
– Да ладно тебе, – рыкают глухо. Надо же как-то остановить этот плач Ярославны. – В Домодедово вы бухали с Беляевым. Нина ходила по магазинам. В самолете вы отсыпались, а моя жена болтала с попутчиками, – коротко пересказываю события предыдущего дня. Но про Аню с Валей молчу. Не хочу распространяться. – Дальше что, уважаемая Мария Анатольевна? – давлю взглядом разнесчастную женщину. Но даже капли сострадания у меня к ней нет.
Я из любого вытрясу душу, лишь бы Нину найти. И мне похер на сантименты и хорошие манеры. Только Маня не при делах. Зря я с ней время теряю.
– Дальше… – вздыхает она. Замечаю, как сильно дрожат ее пальцы. Но это простительно. Мы все сейчас на нервяке. – Мы прилетели. Нас встретил представитель Диндара. Провел через зеленый коридор. А как сели в машину, Дима так резко наехал на Нину. Придрался к ней по какой-то фигне. Он же после пьяни всегда злой. Вот и сорвался на ней. Нина ему ответила резко и попросила высадить ее около торгового центра.
– А он?
– Сказал, что тут не такси. И они опять поцапались. Нина настояла. Но ты, наверное, не знаешь, но Беляев быстро отходит. Характер поганый, сердце слабое, но доброе, – утирает глаза салфеткой Маня. – Видимо, сам понял, что переборщил и решил помириться. Ну и мы с ним тоже пошли в Хамариан. Хотя я ничего покупать не планировала. У меня денег нет. Все до копейки в квартиру бабкину вкладываю. У родственников наследство выкупаю, - поясняет она торопливо. - А Дима с бодуна всегда как больной… Вот и договорились, что Нина все быстро купит, а мы подождем. А потом все вместе в отель поедем.