– Очень тяжело на душе, Нин, – вздыхает он, косясь на сына в зеркало заднего вида. – Никогда такого не было… Может, не поедешь никуда?
– Коль, ну не могу я, - прошу, обхватывая его ладонь. И тотчас же пальцы мужа переплетаются с моими. – Я люблю тебя, – смотрю в суровое лицо. – Очень люблю, – пытаюсь растопить лед между нами.
– Я тебя тоже, малыш, – целует он мою руку.
Не отпуская, трогает машину с места и проезжает метра два от силы.
– Только бы успеть, – кошусь на часы.
– А я сижу и молюсь, чтобы мы опоздали, – искренне признается Коля и смотрит на меня хитренько, как мальчишка.
– То есть это ты наколдовал? – киваю на вытянувшиеся до поворота стройные ряды машин.
– Ну а кто? – смеется муж.
– Пап, а ты мне пятерку по английскому можешь нафеячить?
– Да запросто! – усмехается довольно Коля и внимательно смотрит в зеркало заднего вида на сына. – Получишь четверку в четверти, не поедешь на каникулы к бабушке и деду. А будешь заниматься с репетитором английским. Как тебе?
– Нет, не хочу. Пап, мы так не договаривались, – ноет сын. – Я знаю на пятерку, просто эта дура Гаврила придирается…
– Значит, надо выучить так, чтобы придраться не могла. А мама вернется, сходит в школу. Или мы с ней вместе, – подмигивает мне.
– Да, конечно, – киваю я.
Муж специально драконит Борика. Это у них игры такие. Никуда он, естественно, не пойдет. При его-то занятости! А вот я как вернусь, загляну. И с классной Бориной надо поговорить. Во-первых, прояснить, какие у нас перспективы на медаль, а во-вторых – узнать, кто из хороших учителей в началке будет первый класс через два года брать.
Рано еще, я знаю. Но хочу, чтобы перед школой Ирочка позанималась именно со своей будущей учительницей. Это ей поможет быстро адаптироваться в новом коллективе.
«Свекрови надо от давления лекарство привезти», – помечаю мысленно.
– Коль, я, кажется, знаю, что деду подарить! – выдыхаю с азартом.
– Что же? – улыбается мне муж.
– Хороший спининнг и поплавки для ночной рыбалки. Они, когда рыба клюет, в темноте светятся.
– Мам, правда, и я хочу! – нетерпеливо выдыхает Борик и аж подается вперед. Толкает мое кресло, обхватив его руками. И недетской уже лапищей прихватывает мои волосы. Ребенок еще. Только большой. И гормоны играют.
– Боря! – вскрикиваю я.
– Ой, прости. Я не нарочно, – вздыхает сын и просит как маленький. – Ты мне тоже привези такие, ладно?
– Может, отцу тогда куртку? – заезжая на парковку аэропорта, предлагает муж. – Спининг у него есть, а поплавки сгодятся для прикола.
– Хорошо, я посмотрю, – соглашаюсь поспешно. – Или спортивный костюм, Коль. На что денег хватит.
– Ну да, – вздыхает он. – Все всегда упирается в деньги.
– Аванс дадут, когда приеду, – порывисто чмокаю мужа в щеку. Вдыхаю аромат одеколона.
И чуть не морщусь. Ну, вот где он берет такой вонючий? Надо будет купить нормальный.
«И вот как не ездить!» – спрашиваю саму себя, входя в зал отлетов. Ищу глазами Маню и замечаю рядом с ней Беляева. Нашего гендира. Он с нами летит, что ли? Только этого не хватало!
Опять купит какое-нибудь фуфло, а потом обвинит в этом меня. Это мы уже проходили! В Италии! Хорошо, тогда удалось быстро все переиграть.
– А Беляш с вами летит? Ты мне не говорила, – мрачнеет Николай.
Ну, вот еще мне этого не хватало. Может, и вправду надо было сказаться больной и просачковать. Но я так не могу. Не умею. Ни другим, ни себе врать не обучена.
– Так я и не знала! – огрызаюсь недовольно.
– Нин, может, слиняем по тихой грусти, – останавливается на полпути Коля. Резко притягивает меня к себе. Берет под локоть.
Оглядываюсь на Маню, флиртующую с тучным Беляевым.
«У них роман начинается? Или я что-то пропустила?» – пялюсь обалдело на сладкую парочку.
– Нин, – дергает меня за локоток муж. – Пойдем отсюда, а? Больничный я тебе организую.
– Да, пойдем, Коля, – соглашаюсь я. Поворачиваюсь к коллегам спиной. И тут же слышу громкий Манин голос.
– Зорина-а! Зорина-а! Мы здесь!
– Не оборачивайся, – приказывает Коля и кивает сыну. – Мать прикрой со спины.
– Нет, я так не могу, – чуть не плача, останавливаюсь посреди зала. И тотчас на меня натыкаются какие-то люди. – Коль, пойми! Я так не могу! Последний раз слетаю, и все, – клянусь, осознав простую истину.
Маня и Беляш – любовники. А я не хочу работать за нее и за себя!
Муж обнимает, оттесняя толпу.
– Да, я понимаю, малыш, – касается губами моего лба.