Остапа понесло. Константин с трудом сдержался, чтобы не сорвать с начинающей шлюшки, которая оказалась превосходной актрисой, пеньюар с сорочкой. Причем, сорвать так, чтобы лямки оставили розоватые следы на коже. Некое наказание за то, что она слишком похожа…
Блоки, поставленные ранее, безотказно сработали и сегодня.
Корицкий не смог прикоснуться к лже-Нине.
Он даже мысли не допускал, что поцелует её. Что прикоснется к алым чуть пухловатым губам. Втянет в себя её ягодный вкус.
И не мог Константин допустить, что прикоснется к ней всем телом. Ляжет сверху, разведя в сторону покатые бедра. Почувствует, как её нежные холмики груди распластываются о его грудные мышцы… Его выворачивало от мысли, что он заглянет в глаза той, которая всего лишь на ночь! Поэтому к черту телячьи нежности!
В товарно-денежном раскладе всё предельно ясно и просто.
Сердце в груди колотилось с бешеной силой. И когда Олеся опустилась на колени, отводя от него взгляд, пряча, точно стесняясь и стыдясь происходящего, внутренне протестуя, Корицкий завелся сильнее. В крови плескалось адское пламя – начиная от похоти и заканчивая яростью. Желанием крушить мебель и наказать девчонку, что посмела быть настолько похожей на Нину.
А эти губы… Созданные для соблазна. Для того, чтобы просовывать между ними налитый кровью член. И водить по ним розовой головкой, сдерживаясь и не толкаясь остервенело внутрь.
В голове Константина проносились картины одна похабнее другой.
Он дал себе последний шанс. Если глаза окажутся серыми… Вдруг… Не понятно по каким причинам… Но вдруг…
Нет. Зеленые. Приглушенные, не яркие.
Волна непонятное разочарования прошлась по телу. А ведь он на жалкое мгновение допустил мысль, что рядом с ним может находиться настоящая Нина Коваль.
Это даже не глупо. Это сродни маразму.
Или одержимого желания, от которого он не мог избавиться на протяжении четырех долбанных лет!
Константин повел себя с ней, как и с другими. Поставил на колени, чтобы не обманываться, не видеть лица, не думать о поражающем сходстве, которое раньше было не столь ярким, и взял её.
Олеся не обманула.
Оказалась девочкой…
По позвоночнику прошелся электрический разряд. Корицкий и не помнил, когда ему было так тесно и…сладко. В висках застучало от напряжения. Он, сука, не понимал, что происходит. Почему его тело отреагировало настолько остро? Что захотелось другого… И сделать тоже всё по-другому.
Пришлось напомнить себе некоторые детали… И толкнуться вперед, к яркому оргазму.
У него были девственницы. В Дубае, где он проводил последний год, проблем с эскортницами не было. Привозили лучших… Да и в Африке тоже удовольствий экзотических хватало. Главное – плати.
Он и платил…
За всё.
Но Олеся… Что, черт побери, с ней было не так? Эта прогнутая спина, эта покорность… Прирожденная «нижняя»? Тогда это не к нему!
Или наоборот? Забрать, поддаться иллюзии и довольствоваться суррогатом? Натрахаться вдоволь и, наконец, забыть?
Провести с ней несколько дней, может, неделю, и на этом всё. Поставить жирную точку и идти дальше?
Он кончил, намеренно сжимая бедра девушки сильнее. Клеймя…
Корицкий временами любил жесткий секс. Да и какой мужик его не любит? Когда спускаешь эмоции с тормозов, когда партнерша отвечает с такой же бешеной энергетикой и кайфует от того, что он с ней делает. И уже не обращаешь внимание на то, как сжал, какие следы оставил. Потому что оба получили то, что хотели.
С Олесей было немного иначе. Мозг выдавал какую-то диссонирующую информацию, эмоции штормили.
Отчасти поэтому он кончил быстро. Да и мучить девственницу, пусть и продажную, как-то не комильфо.
Но после того, как он вышел из девичьего тела, стало только хуже.
Олеся не спешила вставать, переворачиваться на спину, кокетливо улыбаться, интересуясь, как всё прошло, и остался ли он доволен.
Он! Именно он, потому что заплатил… Так было ранее, и так диктовали рыночные отношения.
Она повела себя иначе. Задышала, приходя в себя. Не спешила двигаться.
Поднимала медленно, осторожно.
Эта грация движений… плавность…
Константин отвел глаза. К черту… Иначе сорвется и не даст ей выдохнуть, набросится снова. Только что кончил, сбросил напряжение, а член снова отозвался. Как такое возможно… не пацан молодой, у которого секс раз в полгода. Даже в подростковом возрасте у него секс был регулярным, что говорить о взрослой жизни.
А тут…
Выворачивало его.
Когда Олеся схватилась за живот, интуитивно пытаясь успокоить разбушевавшийся и меняющийся организм, Константина и вовсе повело.