Далее была операция, вернувшая мне мой миленький ровненький носик. И все бы хорошо, если бы спустя пару месяцев я не обнаружила, что не могу полноценно им дышать. Мой нос будто отказывался втягивать необходимое моим лёгким количество воздуха. А выдыхать втянутое обратно было ещё сложнее. Далее начались походы по врачам, бесконечные консультации, чёрно-белые снимки моего носа и постоянное ношение кислородного балончика, работающего по принципу спрея. Когда совсем уже было трудно дышать ртом и следовало задействовать нос, я впшикивала себе кислород точно также как средство от насморка. И тогда уже наслаждалась непродолжительной передышкой.
Кому, скажите мне, нужен такой агент? Весть о моем недуге разнеслась мгновенно. Конечно, я же была самой лучшей среди равных, самой способной и подающей большие надежды. И дело вовсе не в моем отце, ведь личное дело каждого спецагента было строго засекречено. А во мне. В моих способностям. В том, что умела именно я. Ведь я одна схватывала всё налёту, успевала полноценно проходить обучение смежных факультетов и более, чем отлично, владела несколькими видами боевых искусств. Я же могла принести столько пользы для моей страны. А тут такое...
Все мечты разбилась в прах. Хоть меня и продолжали посылать на задания, но задачи ставили короткие. И только такие, где мне не нужно высовываться. Все знали — если промохнуться по времени, то я быстро выйду из строя и спецоперации конец.
Это не мешало моему отцу испытывать гордость за меня. Это не мешало оставаться мне в числе лучших. Это не мешало командирам восхищаться мной. Но это страшно бесило меня.
Следующая операция не сделала сильно лучше, нежели предыдущая. Дышать стало чуть легче. Но вид мой нос приобрел ужасный. Он будто расплылся по бокам и стал похож на картошку. Нет, полная картина моего лица смотрелась весьма гармонично, но сам нос был далек от того носа, коим наградила меня природа изначально. Вот тут-то моё неуёмное желание дышать и оставаться красивой и привело меня к Мистеру Сноварту, который в свою очередь никак не желал помочь мне осуществить задуманное. Хотя не совсем так. Он желал и охотно мне сочувствовал, но неустанно твердил о том, что операция возможна только по записи. А это значит, в порядке живой очереди. Что для меня было через чур долго.
— Ох, Мистер Сноварт, я столько для вас сделала ради этой операции, а вы впутали меня в свои приключения. Какая неблагодарность, — выдыхаю, оторвавшись от воспоминаний того кошмара, в который превратилась моя жизнь за последние три года.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов