Они проводили его все вместе: еще сегодня одноклассники, завтра они разойдутся в разные стороны, и, кто знает, будут ли они через десять лет помнить соседа по парте. Но сегодня они не думали об этом, они праздновали вместе. Смеялись, вспоминали, фотографировались. Делали смешные видео-послания себе будущим и загадывали никогда-никогда не расставаться.
Их дружный класс – мадемуазель Буржуа, чего уж там, хоть и ссорила всех подряд, но тоже была своего рода изюминкой – в последние недели сплотился с невероятной силой. Как знать, может они и смогут пронести свою дружбу через года.
Но сейчас они танцевали, общались и наслаждались общением.
Школа устроила им настоящий бал и подростки даже осилили парочку не особо сложных старинных танцев, которым всех желающих последние две недели обучали на дополнительных занятиях. Девчонки в бальных платьях и мальчишки в официальных костюмах выглядели совсем по взрослому и смотрели друг на друга уже совершенно другими глазами. Даже Аликс, таки надевшая платье была «похожа на девчонку», как авторитетно выразился Ким, не спускающий с вечной соперницы глаз весь вечер. Айван был больше похож на скалу в своем темно-сером костюме, но во влюбленном взгляде Милены читалось, что для нее нет никого лучше и краше.
Даже Хлоя, немного тормознувшая свою спесь с появлением в её жизни квами, походила сегодня на принцессу, а не на стервозную чикулю, которой её привыкли видеть одноклассники.
Протанцевав уже несколько танцев подряд, Нино и Алья решили немного отдохнуть и подошли к шушукающимся у стены Адриану и Маринетт.
- Здорово, Адринетт! Чего шепчемся? – с недавних пор Алья решила слепить имена друзей в единое обращение.
- Алья, ну я же просила! – Маринетт залилась смущенным румянцем, будто и не она вовсе уже два года встречалась с младшим Агрестом. – А то я вас тоже сокращать буду!
- Это как же? – на лице Нино появилась заинтересованность.
- Ниналья? Нилья? Альяно? Ально? – Мари начала перебирать варианты и тут же потерпела в этом фиаско. – Ваши имена не складываются, - вынуждена была констатировать она.
- Это потому, что мы оба – вполне себе самодостаточные личности, хотя Ниналья звучит вполне себе пристойно по сравнению со всем остальным, - рассмеялась Алья, удобно устраиваясь на подоконнике с бокалом пунша в руках. – А вы, такие попугайчики неразлучники, что на вас можно только смотреть и умиляться, - продолжила девушка, отвечая на незаданный вопрос.
Разговор прервался с появлением Хлои, беззастенчиво плюхнувшейся в ворохе кружев на стул между ребятами, которая тут же скинула туфли и начала растирать покрасневшие ноги.
- Я отказываюсь понимать, как вы все ещё держитесь на ногах, - приняв протянутый Адрианом стакан лимонада, девушка кивнула в благодарность.
- Все просто, детка. Виной тому острый ум и предусмотрительность, - хмыкнула Алья, и тут же задрала подол платья, показывая ноги, обутые в удобные мягкие кеды в тон бальному платью. – Смотри и учись, пока я жива!
- Плебейка! – фыркнула Хлоя, однако на удобную обуви посмотрела с завистью.
- Что току быть прынцесской с перебитыми ногами, если можно быть плебейкой с царской поступью? – смерив ворчащую Буржуа насмешливым взглядом, Сезар переглянулась с Маринетт и подмигнула последней. – Знай нашу доброту, проблемная, мы и тебе захватили. Пошли в класс, нам ещё ночью по городу гулять, ты не забыла?
Ночная прогулка всем классом по Парижу получилась незабываемой. Они все наслаждались прохладой, легкостью и пьянящим ощущением свободы. Лувр, Триумфальная арка, набережная Сены, и, конечно же, Эйфилева башня – они обошли много памятных мест, смеясь, крича и мешая спасть почтенным жителям Франции.
Уже на рассвете, сидя на ступеньках площади Трокадеро и наблюдая, как гаснут огни Эйфилевой башни, Нино тихонько склонился к уху Альи, которая уже привычно опустила свою голову ему на плечу, и прошептал:
- А мне Альяно понравилось. Давай так сына назовем?
***
Нино вообще редко просыпался рано по собственному желанию, но сегодня его что-то разбудило на рассвете. Лежа в постели и вдыхая ароматы весенних цветов и свежих круассанов, доносившихся из приоткрытого окна, мужчина понял, что проснулся от ощущения распирающего счастья. Простого, человеческого, до банальности затрепанного языками счастья.