-Ничего вы, убогие, не поняли! - размахивал руками Кирилл. - Ну, не возможно определить, где этот электрон находится, то есть сие неопределенно. А значит это только одно, что нет электрона - этой основы всей физики, но есть некое неопределенное поле. Это как у строителей под домом не было бы фундамента. Этот принцип неопределенности - бомба под все материалистическое мировоззрение!
-А вот святое ты не тронь! - сурово возразил юноша с лицом старика.
-Слышите голос нашего будущего номенклатурщика? - Опять взмахнул руками Кирилл, рассыпая пепел сигареты. - Думаете ему истина нужна? Как же!.. А нужна ему незыблемость будущей пожизненной кормушки. Прав ты, Левушка, ох, как прав. Ибо именно современная наука и разбомбит тебе все твое лощеное определенное будущее этой самой неопределенностью.
-Не наука, сынок, это сделает, а совесть, - вставила свое слово Дарья Михайловна, раскладывая по тарелкам куски пирога. - Вы с бабушкой на эту тему поговорите, да не считайте себя умней ее: ум нашей старушки в сердце ее.
-Во! - поднял палец Кирилл. - Мы сейчас сюда нашу бабульку притащим, и я вам покажу, на ком вся Россия держится. А пока наливай по маленькой. У нас нынче в розливе мадера из стратегических подприлавочных запасов.
Вот уж и бабуля сидит на диване. И через толстенные стекла очков, молча улыбаясь, глядит на резвящуюся молодежь. Запасы мадеры быстро тают, от пирога остались только крошки. Кирилл опьянел и с трудом перекрикивает музыку магнитофона и возгласы говорящих. Игорь который раз танцует со своей новой подружкой, она льнет к нему, как распаренный лист банного веника. Дарья Михайловна вернулась на кухню и там "повисла на телефоне". Ниночка сидит рядом с бабулей, на ее коленках уютно посапывает Мики, вытянув передние лапки. Изредка старушка спрашивает ее, кто здесь кто, но Ниночка сама не знает, а время для знакомств упущено.
-Внимание! А теперь обещанный эксперимент! - Кричит Кирилл, предлагая всем сесть и замолкнуть. - Сейчас вам посчастливится узнать экспериментально и наглядно уникальное явление под названием православная женщина. Всем сидеть тихо!
Он из стопки в углу, почему-то из середины, вытащил старую газету. Разумеется, при этом все верхние газеты медленно накренились, были выпрямлены пинком ноги и от этого с шелестом рухнули на пол и разъехались под ногами экспериментатора. Кирилл размашисто смял газету в комок и швырнул в бабушку. Комок упал к ее ногам. В полной тишине старушка пошарила руками по полу, нащупала что-то белое и шуршащее, положила себе на колени и, нерешительно помолчав, хрипловато спросила:
-Кирюш! Это что, бумажка?
-Да! - заорал он.
-Кирюш, а мне ее выбросить, али она тебе нужна еще?
-Я те выброшу! Это важный документ!
-Тогда я к тебе на стол положу.
-Ладно.
Снова Кирилл смял газету и швырнул в бабушку. Также молча она пошарила по полу и нащупала комок.
-Кирюш, опять бумажка у тебя упала.
-Знаю!
Бабушка помолчала, щупая шуршащий газетный комок. Потом улыбнулась, прокашлялась и спросила:
-Так это ты шутишь, негодник эдакий?
-Шучу. А что, нельзя?
-Отчего же, можно. Только ты мне ответь, бумажки мне выбросить али к тебе на стол положить?
-Я те выброшу! Конечно, на стол! - орал что есть голосу внук. - Я же сказал, что это важные документы.
-Тогда чего же ты их разбрасываешь?
-А это для шутки!
-А... Ну я понесла...
Бабушка тяжело встала и, опираясь на палку, пошаркала из гостиной в кабинет внука.
-Ну и сволочь ты, Кирилл. Ты чего над старенькой бабушкой издеваешься! - звонко вскрикнула девушка в голубом платье.
-Действительно, не очень-то все это красиво, - вторил ей бородатый господин с перстнем на мизинце.
-Ни фига вы, совки колбасные, не поняли! - спокойно возразил Кирилл. - Конечно, я для вас разыграл сцену. Но играл только я. Бабушка на полном серьезе показала вам, нехристям, свое безграничное смирение и уважение к мужчине. Даже если этот мужчина - ее сопливый и пьяный внук. А почему? А потому, что сказано в Писании, что не мужчина для женщины, а женщина для мужчины, потому как мужчина есть господин женщины.
-Теперь понятно, почему в семнадцатом всем этим писаниям так быстро пришел конец, - прогнусавил будущий секретарь райкома, - потому что в основе всей этой идеологии лежит неуважение к человеку, даже если это только половина человечества.
-А тогда почему же твой любимый поэт-коммунист Рэ Рождественский, который насколько я знаю, никогда не был замечен в уважении к русской православной традиции... почему он в одном из своих виршей столь настойчиво просит свою возлюбленную быть хоть маленько послабее? Там что-то такое: я для тебя всех порешу, всех по стенке размажу, я для тебя луну с неба демонтирую, я для тебя кило колбасы сырокопченой достану - только, пожалуйста, будь слабее. Значит, уже и эту крапленую масть достала бабская эмансипация! - Кирилл поднял бокал с вином. - Предлагаю тост. За слабость! За смиренность! За скромность! За нежность! За верность! То есть за русскую женщину с большой буквы рэ.