Перед разъездом по домам студенты всю ночь "гудели" в общежитии. Обычно суровая комендантша Василий Иваныч, которую прозвали так за сходство с Чапаем, на эти праздничные гулянки смотрела сквозь пальцы. Ее вездесущий командный крик "И шоп тут усе была культурна!!!" в такие дни заменяла умилительная просьба "Вы уж, ребятки, потише!"
Ниночка собирала свои вещички в сумку. На свою стипендию она умудрялась не только как-то питаться, но и к каждому своему приезду домой покупала недорогие подарки. Тетушке нравится копченая ставрида. Вот она ее освободит от нескольких слоев кальки, разрежет и долго-долго будет смаковать душистый золотистый кусочек с переливами синего и зеленого на срезе, заедая рассыпчатой картофелиной в мундире. Дедушка Семен просит хоть пачечку "индейского" чая, при этом всегда добавляет, что если бы и его бабка с ним чаи гоняла, то они бы уж давно по миру пошли. Как же по миру, когда без его совета и золотых рук ни одно дело в деревне не начинают. Соседских ребятишек неплохо побаловать арахисом в сахаре или ирисками, они, как кутята вокруг Ниночки крутятся, друг дружку расталкивают в ожидании хоть какого гостинчика. А тете Ане нужны лекарства от давления. Опять, поди, скажет, что на деревне только у нее такая барская болезнь...
В дверь негромко постучали. Ниночка открыла и замерла: за дверью на коленях стояли Игорь и Виктор с гитарой. Они хором запели: "Эх, рублик бы! Бом-бом. Эх трешку-у бы! Бом-бом. Пяте-ерку бы! Бом-бом. Червончик бы. Бом-бом-бом-бом..."
-А вы разве стипендию не получили?
-А как же! Получили. - кивнул Игорь. - Только мы с ней уже расправились. А нам нужно еще много друг другу сказать важного. Так что ты, если можешь, позыч, а мы тебе апосля каникул вернем с процентами. Ты же знаешь, мы возмутительно честные и убийственно вежливые, как жантыльмены.
Ниночка вздохнула, достала из сумки кошелек и протянула им трешку. Игорь схватил зеленую бумажку и, чмокнув ее в щечку, с песнями под аккомпанемент друга пошагал в сторону лестницы.
"Только бы их в милицию не забрали", - подумала она и продолжила сборы.
Каникулы Ниночка проводила всегда только дома. Тетка старела, слабела, и помощь племянницы оказывалась всегда очень кстати. Весь день пролетал в делах, зато вечерами у них с тетушкой происходили совершенно замечательные посиделки под чаек с вареньем. Они обменивались новостями, шушукались, как шаловливые девчонки... Тетя Матрена после этого вставала, гладила себя по груди и нараспев баском произносила: "Ох, и наговорилась!.. До-о-осыта!"
В этот вечер Ниночка раскрыла свою тайну об Игоре и достала из своей коробки с документами ту самую "солнечную" фотографию, которая ей досталась от Тамары. Долго всматривалась тетя Матрена в изображение возлюбленного своей племяшечки, но ничего не сказала, только вздыхала и жалостливо поглядывала поверх мятого глянцевого листочка на притихшую Ниночку. Потом тяжело встала, подошла к племяннице и, прижав ее головку к своей груди, долго гладила своими горячими, большими ладонями, не знавшими варежек, в которых таял снег и чужие боли...
Вернулась она с каникул в свою комнату в общежитии и не узнала ее: стол накрыт белой скатертью и уставлен блюдами и бутылками, банками с букетами белых гвоздик. За столом сидели разодетые в праздничное Тамара, Света с Виктором и Игорь.
-А мы тебя ждем, не начинаем, - пояснил Игорь. - Садись, очень кушать хочется. Да, возвращаю должок, - он протянул Ниночке трешку. - Спасибо тебе.
-Не за что. А что у нас за праздник?
-Во-первых, твое долгожданное возвращение в родные "альмы-мамы", - наставительно произносил Игорь, разливая вино по граненым стаканам. - Ну, а во-вторых, обещанные проценты с твоих капиталовложений в наш с Витькой бизнес. Пока ты у нас, по своей давней привычке принимала ванны в шампанском на Канарах, мы тут на Сибирке вагоны разгружали в две смены. А в-третьих, это все, - он жестом очертил контуры застолья, - для радости. "А как же - жить, да не радоваться!"
Спустя пару часов, когда их оставили вдвоем, Игорь печально вздохнул и, переступая через что-то внутри себя, произнес:
-Я тебе сейчас расскажу одну историю. Только не подумай, что она имеет к тебе отношение. Случилось это на моей первой картошке, еще до академического отпуска. Разместили нас с одним парнем по имени Вадя на хуторке. Кормили хозяева, кстати, как на убой. Грибов тогда было - жуть сколько. Я три пакета сушеных боровичков домой привез. Так вот, недалеко от нашей избы находилась ферма, куда мы с Вадей ходили за молоком.
Там я и познакомился с этой девушкой. Я как увидел ее впервые, так моя челюсть водночасье на пупок и грохнулась: весу в этой красавице было пудов на десять. Когда она шагала нам навстречу с подойниками, толстенный дубовый настил, который без труда выдерживает вес буренок, стонал и скрипел под ней, передавая напряжение на конструкции бетонных стоек и далее на фермы кровли, все это приводя в трепет.