Ближе к лету Ниночка родила двух мальчиков-близнецов. Хоть и говорят, что близнецы должны быть похожи, как две капли воды, но эти двое уже с первого дня резко отличались: смуглый и черноволосый Боря басовито кричал и всем тельцем извивался, в то время как его беленький, как снежок, братишка Сережа пускал пузыри и мирно сопел рядом, искоса поглядывая на неугомонного соседа.
Пока достраивался их кооперативный дом на набережной, жили молодые с Дарьей Михайловной. Вот когда Ниночка оценила свою свекровь по достоинству. Не было на свете заботливей и добрее бабушки. У малышей все детские вещи были самые-самые лучшие и удобные. Молодых она буквально выталкивала из дому то на концерт, то в гости, сама же с удовольствием возилась с малышней, подолгу гуляла в скверике.
Старенькая бабушка совсем ослепла и оглохла, но тоже любила подсаживаться к правнукам. У нее на руках даже непоседа Боря затихал и бережно трогал то очки, то ее пальцы, то крестик.
А Кирилл-то... как законный глава рода, патриарх и многодетный отец, отрастил живот, голосом окреп, в жесты и походку добавил солидности, даже бородку отпустил. Ниночку по-прежнему не отпускал от себя ни на шаг, ограждая ее от общения с мужчинами и ограничивая даже веселую болтовню с подругами.
Дарья Михайловна купила молодым машину. Кирилл выучился на права, довольно быстро освоил вождение, каждую ночь по часу, а то и больше кружась по опустевшим улицам. И однажды вывез он все семейство в деревню к тете Матрене.
Как увидел Кирилл эту маленькую деревеньку на берегу извилистой речушки, да в окружении кудрявых перелесков, так и прикипел к ней всей своей изголодавшейся по природе душенькой. Посовещавшись с мамой и теткой Матреной, решил он пристроить да подремонтировать избу, чтобы жить тут летом, как на даче.
Чудный денек тогда выдался, право слово! Небушко плескало из чистой высокой синевы золотистым солнышком, легкие облачка отражались в зеркальных изгибах речки, близнецы широко распахнутыми глазенками таращились на незнакомые просторы, суча ножками и улыбаясь беззубыми ротиками. Тетка Матрена с подвываниями целовала то одного, то другого, а уж Ниночка - сияла, как солнышко, одаривая всех лучистой своею материнской улыбкой. Кирилл украдкой чмокал ее в румяны-щечки, сыпал шутками и множеством идей по переустройству семейного гнезда.
На крещение близнецов старенькая бабушка упросила Кирилла присутствовать в церкви вместе со всеми. Она будто собрала остатки своих немощных сил в кулачок и своим ходом, только опираясь на руку внука, шаркала в церковь. Близнецы вели себя согласно своему темпераменту: Бориска в руках священника кричал и вертелся, Серенька же только глазками хлопал, спокойный и ясный, как ангелочек.
Прямо и спокойно, как по широкой трассе, катилась их семейная жизнь. Братья росли, как тростник, наливались мальчишеской силой, ласкаемые матерью и наставляемые мужающим вместе с ними отцом. Вот и в школу пошли, плечо к плечу: смуглый непоседа Бориска и мечтательный белобрысый Сереженька. С первого дня их в школе стали уважать: учителя за родство со всемогущей Дарьей Михайловной, а ученики - за ум, силу и взаимовыручку. Боря чуть что - бросался с кулаками на обидчиков, а Серега вытаскивал брата из двоек.
Ниночка не без труда закончила институт, устроилась с помощью свекрови в главк на хорошую и спокойную должность. Кирилл довольно быстро защитил кандидатскую и стал руководить крупным отделом в НИИ. Квартиру свою на набережной обменяли они в новый дом поблизости с окнами на широченную в этом месте реку. По праздникам, когда собирались в их гостеприимный дом шумные гости, выходили все вместе на широкий балкон и затихали, наблюдая многоцветные величественные закаты над необозримой поймой реки, множество белых кораблей, залитых огнями, груженых песком и лесом барж, снующие между ними моторные катера и парусные лодочки, которые их хозяева называли не иначе как яхтами.
Старенькая бабушка не дожила до ста лет всего нескольких месяцев. После исповеди и причастия, когда ушел священник, позвала внука. Наказала ему держаться веры православной и детей в церкви причащать как можно чаще. Так, держась за руку внука, и испустила дух, безболезненно, непостыдно и мирно, как и просила в своих молитвах Господа.