Кирилл сорок дней каждый день уединялся в свой кабинет на молитву, простаивал там на коленях у старинных икон, освещенных теплым огоньком серебряной лампады. Выходил оттуда умиротворенным, как человек, добро потрудившийся. На сороковой день после поминок ночью он разбудил супругу и шепотом взволнованно рассказал, что привиделась ему во сне бабушка рядом с новенькой избушкой в совершенно чудном и красивом месте, где было светло и радостно. Она сказала внуку, что благодарит за его молитвы и сейчас ей очень хорошо. Ниночка поцеловала мужа в щеку, заглянула в комнату сыновей и, сладко зевнув, заснула.
Заехал как-то к ним в гости Игорь. Пьяный и злой, долго объяснял, почему ему так не везет в жизни: и на работе напряг и в семье ссоры. Маринка его совершенно остервенела, заставляет его добывать деньги для удовлетворения ее неуклонно растущих потребностей. Без выходных и отпусков вкалывает он теперь то на основной работе, то в шабашной бригаде на дачах у торгашей. Чем она в его отсутствие занимается, он не знает, может только догадываться... Благо бы детей воспитывала, так нет, рожать не желает, говорит, что фигура испортится. Тут он окинул несколько округлившуюся, но по-прежнему стройную и гибкую фигуру Ниночки, налил себе и Кириллу по стакану водки и выпил, как воду. Кирилл отхлебнул глоток и поставил свой стакан, снисходительно поглядывая на бывшего соперника.
Когда мужчины среди ночи пошли за очередной бутылкой в ресторан, Ниночка порылась в своей шкатулке, нашла перстень с большим гранатом, полученный в наследство от старенькой бабушки, и положила его в кармашек дорожной сумки Игоря. Прислушалась к себе и успокоенно обнаружила, что ничего, кроме жалости, к нему не испытывает.
Дарья Михайловна вышла на пенсию, продала вдруг свою дачу и переселилась к тете Матрене. Та все еще "скрипела", как она сама говаривала, в большом доме, который несколько лет расширял и надстраивал Кирилл. Так две старушки и жили вместе в заботах деревенской жизни, в ожидании приезда молодых с растущими не по дням, а по часам внуками.
После окончания школы дороги братьев разошлись. Сергей поступил в институт и намекнул матери, чтобы она готовилась к свадьбе с его школьной подругой Леной. Он как-то сказал, что выбирал себе невесту, похожую на мать, и вот нашел. Действительно, Леночка воспитывалась в семье, где царил дух благочестия и православных традиций. Отец близко не подпускал к младшей дочери наглых и шустрых парней, а дочь, впитавшая с детства послушание родительской воле, беспрекословно ему подчинялась. Появление Сергея на дне рождения дочки сначала насторожило отца, но после серьезного разговора наедине, больше похожего на допрос, он успокоился и разрешил им встречаться.
Борис объявил родителям, что еще не решил, куда ему идти учиться, поэтому он пойдет служить в армию. Пока брат месяцами сидел над учебниками, Борис каждый день с утра до вечера пропадал в спортивном клубе, где совершенствовал и без того мастерские навыки рукопашного боя. Была у него во дворе своя боевая дружина, в которой Борис, конечно, верховодил. Участковый оперуполномоченный организовал из этого драчливого коллектива оперативный отряд дружинников, на который опирался в вопросах наведения порядка на вверенном ему участке. Чем лупить парней из соседних дворов просто так, пусть это делают во имя порядка.
Единственное место, которое братья посещали вместе, была церковь. Отец Михаил помнил этих двух таких непохожих близнецов еще с их крещения. Сергей не доставлял ему хлопот, проявляя постоянную готовность к признанию любого греха, был удивительно смиренен и спокоен. Но уж с Борисом батюшке пришлось здорово повозиться. То вдруг попросит благословения кому-то "морду набить", то приобрести пистолет для защиты своей семьи от хулиганов, то с малолетства просился в армию "сыном полка". Отец Михаил сам прошел войну и до сих пор его большие кулаки непроизвольно сжимались, когда он видел несправедливость, но по своему опыту знал он также, что вот такие горячие ребята обычно гибнут первыми, и чаще всего совершенно бесполезно... Поэтому не жалел он своего времени для бесед с Борисом, учил смирению и любви, доказывал, что воины и среди мирян всегда найдутся, а вот молитвенников на Руси великой недостаточно, а именно на этом молитвенном плане и решаются судьбы множества людей и даже государств. Никак не желал Борис смиряться.