При этих словах она опять вздрогнула. Боже мой, что будет, до чего доведут его эти думы? — мелькнуло у нее в мыслях. Ей хотелось сказать ему, что Кнезовы жили и без Плешивцы, виноградник-то купил только отец Мартина, за несколько лет до того, как Мартин взял хозяйство в свои руки, и еще — за Плешивцу им предлагают Веселую гору, но ей казалось, об этом лучше молчать, еще не пришло время обо всем этом говорить. Вначале мальчик должен переболеть.
Иван встал и вышел. Ох, какой беспокойный, мелькнуло у нее. Почему он такой: из-за Плешивцы, или из-за смерти отца, или из-за чего-нибудь другого? Потому, что отвык от дома, не знает, чем заняться, сказала она себе. Прислушалась, не пойдет ли он к покойнику. Нет, вышел в сени. Она вспоминает, что мысленно она сопровождала его, как будто шла за ним по пятам. На пороге сеней он постоял, скорее всего, оглядел двор и сад, а потом пошел дальше, в сторону Плешивцы. Правда, отсюда Плешивца не видна, ее закрывает холм, который возвышается сразу же за деревней, но не будь этого холма, можно было бы напрямую увидеть Плешивцу; они выходили в сени посмотреть, какая будет погода: если небо над Плешивцей затянуто, значит, жди дождя, если дождь, там начинало светлеть и разъясняться, медленно, понемногу, знали, скоро станет солнечно, и притом надолго. Мартин больше всего боялся, когда над Плешивцей громоздились пышные купы облаков, тогда он не находил себе места: ведь это угрожало градом. Ох уж эта Плешивца!
Но Иван направился к хлеву. Медленно открыл двери. Она была в кухне, но слышала, как заскрипели двери хлева, разумеется, скорей мысленно, чем на самом деле, и видела, как Иван вошел в хлев, оглядел коров, коней, подошел к Мишке, потрепал его по высокой шее, потом подошел к теленку и почесал его за ухом. Потом еще немного походил по хлеву и осмотрел скотину, после этого вышел, завернул в сад, тут остановился и снова посмотрел в сторону Плешивцы. Не пойдет же он наверх? — забеспокоилась она. Нет, сейчас, когда он знает, что она уже не наша, не пойдет. К тому же это отнимет много времени. Ведь он знает, что нужен здесь. Мы еще не поговорили ни о похоронах, ни о чем другом.
Когда Иван вернулся, она сказала:
— Нужно поговорить о похоронах, не можем же мы все переложить на других.
Он посмотрел на нее, словно не понимая, о чем она.
— Я думаю, его нужно похоронить с тремя священниками, — медленно начала она. — Уж это отец заслужил. Да и из-за людей нужно. Говорят, Кнезовых всегда хоронили с тремя священниками. И Тинче мы тоже так хоронили.
Он слушал молча. Потом подошел к окну и стал смотреть в сад. Как немой. Внезапно он сказал, не оборачиваясь:
— А если бы мы похоронили его без священников?
У нее перехватило дыхание.
— Как? — растерянно протянула она. — У нас еще никого не хоронили без священников, кроме тех, кто сам лишил себя жизни, — с негодованием сказала она. — А отец… Правда, он умер без святых таинств, но ведь он в этом не виноват. Так его бог призвал, он-то знает почему. — Последние слова она сказала с глубоким вздохом.
Иван все еще продолжал смотреть в окно.
— Не знаю, — сказал он неопределенно. — Я бы предпочел, чтобы отца похоронили без священников. Теперь многих так хоронят. Это называют гражданские похороны.
— Я знаю, слышала, — ответила она. — Но так хоронят в городах и больших поселках. А у нас хоронят со священниками. Люди бы не пришли, если бы отца хоронили по-граждански, как ты сказал. На такие похороны ты и могильщиков не найдешь.
Он молчал. А она молчать не могла.
— Отец бы в гробу перевернулся, если бы его понесли на кладбище без священников, если бы не зашли в церковь, — продолжала она. — Хоть он и не был набожным, даже верил не бог весть как, а церковным обрядам придавал большое значение. И чести Кнезова тоже, его бы это обидело больше, чем что другое.
— Кто сейчас обращает на это внимание? — усмехнулся Иван. — Если Кнез что-то значил вчера, сегодня он ничего не значит. Послушайте людей. Похоже, некоторые даже радуются, что такое случилось. — Ох уж этот ее Иван!
— Может быть, и правда, — сказала она. — Но как бы там ни было, я свой долг знаю. С тремя священниками! — ожесточенно и непререкаемо заключила она. — Если ты не хочешь, я могу все взять на себя.
— Ну, ссориться мы из-за этого не будем, — ответил Иван. — Понятное дело, первое слово за вами.
Некоторое время они не знали, что сказать. Даже посмотреть друг на друга не решались, как будто им было совестно из-за этой краткой ссоры. Впрочем, было ли это ссорой?
— Ты сходишь за священником или мне кого послать? — спросила она. — Сама я и впрямь не дойду до прихода.