Лица дикопольской четверки синхронно и последовательно отобразили недоверие, радость, восторг и, наконец, сверхважность. Последнее было настолько комично, что Песцов с трудом удержался от смеха.
— Но прежде, чем приняться за еду, назовите мне свои имена. Тебя я знаю, — Олег поглядел на сидящую напротив одногруппницу. — Ты — Данеш, у тебя девятый ранг. Правильно?
— Вы никогда не ошибаетесь, мой господин, — склонила та голову.
По очереди представились и все остальные:
— Амина, десятый ранг. Экономический факультет.
— Сабира, девятый ранг. Факультет управления.
— Шамсия, девятый ранг. Юридический факультет.
— Неплохо, неплохо, — поцокал языком Олег. — Ну а теперь давайте есть, пока всё не остыло.
Студентки-наложницы вполне владели застольным этикетом. Ловко пользовались ножом и вилкой, губы салфетками не терли, не чавкали, не ковырялись в зубах. И обед потихоньку шел своим чередом.
Олег время от времени пытался острить, жены поддерживали непринужденную застольную беседу, студентки успешно ускользали от попыток их разговорить. Так бы всё и завершилось, чинно и благородно. Но у судьбы на этот счет было иное мнение.
Александр Маралов тосковал. Мало того, что он позорно проиграл девчонкам, катавшимся на допотопном рыдване, так Мухтаров, видимо в отместку за пережитые эмоции, разнес новость по всей тусовке. Теперь над ним посмеивались. Не в глаза, разумеется, но за спиной шептались.
Кроме того, он почти на месяц лишился новой машины. В мастерских разводили руками: мол, уникальная комплектация, надо заказывать запчасти за границей. Да и сам капитальный ремонт сложного двигателя занял немало времени и отнял немало денег. Отец оплатить ремонт отказался, так что два месяца Маралову приходилось обходиться без ночных клубов и привычных пассий.
Ну и в завершение всех бед молодой человек с ужасом почувствовал, что запал. На кого из той троицы было пока непонятно, но эта картинка — вишневый кабриолет и три шикарных девушки вокруг него — преследовала его во сне и грозила продолжить то же самое наяву. Даже доступные и на всё согласные феечки из ночных клубов не могли вылечить Маралова от наваждения.
Он каждый день по нескольку раз проезжал мимо академической парковки, но памятный кабриолет на ней не появлялся. Друзья и знакомые ничего толкового подсказать не смогли. Александр нарезал круги по Москве, надеясь увидеть на улицах знакомую машину, но без толку. В общем, Маралов был безуспешен и безутешен.
Вот и сегодня молодой человек вместе с приятелем проехал мимо академии, не увидел желаемого и, с горя подцепив двух девушек-феюшек, закатился в близлежащее кафе. По части поведения мимолётные подруги были практически невесомыми, что давало надежду на некоторое утешение в отсутствие желанной добычи.
Первой он увидел блондинку. Она сидела с краю, и от входа была хорошо видна. Рядом с ней устроилась гонщица с косой. Двух других загораживали четыре похожих друг на друга девочки: прямые черные гладко зачесанные волосы, смугловатая кожа, форма Академии. Остальное разглядеть было трудновато: девочки сидели спиной.
Вся компашка, непринуждённо болтая, обедала. А ведь он, Маралов, должен им обед, и не в этой забегаловке, а в заведении посолидней. А раз эти девочки привыкли столоваться в относительно дешевом кафе, то интерьеры и атмосфера дорогого ресторана, все эти вышколенные официанты, сложная сервировка и прочее ударят неискушенным красоткам в голову не хуже шампанского, сделав их намного более сговорчивыми.
В одно мгновение феечки были забыты, равно как и Вася Мухтаров, постоянный товарищ по всевозможным забавам. В голове пронеслось: машины рядом нет, значит, пришли пешком. Стало быть, живут неподалёку. И герой-любовник местного разлива Александр Маралов шагнул вперед.
Верный Мухтаров попытался удержать приятеля от опрометчивого поступка, но тот раздраженно выдернул из его руки полу модной куртки-бомбера и, воспарив на крыльях надежды, подлетел к столу, выдавая заранее приготовленную фразу:
— Привет, девчонки! Что вы киснете в этой тошниловке? У меня есть предложение получше!
Маралов ещё не договорил, когда его настигло понимание эпичности посетившего его песца. И верный Мухтаров, и, наверняка, феечки разнесут по московской тусовке все подробности сегодняшнего конфуза. А Мухтаров еще и распишет в красках давешнюю гонку. Всё: репутации полный и окончательный конец. Делового статуса у него и так не было, а теперь и среди повес Москвы он станет посмешищем. Впору бежать бросаться с моста в реку. Но как раз убежать ему и не дали: сидевший третьим с краю, сразу после гонщицы, невысокий худощавый молодой человек взглянул на возмутителя спокойствия холодным пронзительным взглядом и сухо проговорил: