— Знаю, мой господин, — поклонился советник.
— Насколько далеко от столицы живут эти люди? — продолжал расспросы Олег.
— Они здесь, господин. Как только до нас дошла весть о том, что ты собираешься одну из женщин этого рода взять себе в жены, они тут же пришли и потребовали поселить их в комнатах дворца, как того требует древний обычай.
— И ты их пустил? — возмутился Олег.
Сункар развел руками:
— Здесь я попал в двусмысленное положение: я не мог им отказать, ибо по закону они правы, и не мог согласиться, поскольку лишь хан решает, кто будет жить во дворце. Но не сомневаюсь: о вашем приезде уже знают, и завтра с утра глава рода придет, чтобы потребовать полагающиеся ему привилегии.
Олег озлился:
— Ничего, у меня есть, что ему сказать. Пускай приходит после твоего доклада. Даже не так: не после, а с таким расчетом, чтобы часок помариновался у дверей. А когда мы с тобой закончим говорить о делах государства, я займусь этим шакалёнком.
В глазах Сункара, обычно невозмутимого, сверкнула радость. Видать, жадные родственнички успели его достать.
— Будет сделано, господин, — сильней обычного поклонился он.
— А теперь нам пора на ужин. Хотабыч доложил, что у него всё готово. Так что жду тебя утром, Сункар.
Ужин в ханском дворце — это совсем не то, что ужин в московском дорогом ресторане. И дело не в антураже, и даже не в наборе расставленных на низком столике блюд. Другие обычаи, другой менталитет. Вроде, отъехали от империи не так и далеко, каких-то три-четыре сотни километров. Но как резко всё перевернулось! И та же самая Данеш, уже освоившаяся за общим столом в московской квартире, азартно спорящая о методике расчета магического потенциала, повела себя совсем иначе. Непривычно для Олега.
Хан сидел прямо перед столом, активно насыщаясь. А девушка — сбоку и чуть сзади. Сама ни крошки не съела, лишь следила за тем, чтобы у её мужчины пиала была все время наполнена чаем, а блюдо — самыми лакомыми кусочками. Дождалась, пока осоловевший жених не отвалился от стола и прежде, чем тот успел возразить, ловко разула его и вознамерилась раздевать. Но тут уж Олег воспротивился: что он, больной, что ли, чтобы его раздевали?
Данеш возражать не стала. Просто поднялась, поклонилась и в сопровождении слуг удалилась на женскую половину. Конечно, делить постель до свадьбы ей заповедано самим Предком, а она ни за что не пойдет против воли этого мелкого рыжего хищника. Между тем, Олег сейчас был бы совсем не прочь женского общества. Но гарем он разогнал почти что своими руками, и визита нежных умелых дев можно было не ждать. Олег растянулся на подушках, на мягком ложе, и позволил мыслям лениво течь.
Интересно, с чего вдруг Алёнка так взбрыкнула? Что за бес вселился в неё на этот раз? Ревнует, что ли? Но сама ведь убеждала его, что жениться просто жизненно необходимо. А могла просто сказать нет — и Данеш осталась бы формальной наложницей. И что с ней делать? Как вправлять мозги практически взрослой женщине? Хотя нет, была бы она действительно взрослой, таких выходок бы не устраивала. Вот Маша, Вера — те да, мозгами вполне созрели. Надо будет хорошенько посоветоваться с ними по этому поводу.
Мысли Олега стали замедляться, путаться. В желудке царствовала сытость, в теле — сладкая истома. Да, — подумалось, — знают на востоке, как организовать комфорт. А ведь прежний хан, наверное, так и попался. Утонул в роскоши, в неге, поддался магии мягких постелей, расслабился под ласками своих одалисок, а потом раз — и не смог подтвердить звание сильнейшего. Надо потребовать от Хоттабыча разбудить утром часиков в шесть, сделать зарядку, пробежку, и всё это непременно перед завтраком. Да и лопать надо поменьше.
С этим он и уснул.
Доклад Сункара был долгим и обстоятельным. Да, что-то сдвинулось с места, что-то начало меняться. Но как же медленно продвигались дела! Такие темпы Олега никак не устраивали, но и прямо сейчас он ничего не мог ускорить. Прежде, чем случится великий скачок, перебрасывающий немаленькую по любым меркам страну через эпоху, из феодальной отсталости к развитому капитализму, должно было наступить несколько событий. Грядущая свадьба в их число не входила, и без неё можно было бы обойтись, но слово вылетело, и было чётко зафиксировано Предком. Теперь хочешь, не хочешь, а исполнять придется. Вот чего могут стоить неосторожно данные обещания!
В целом все было позитивно. И люди, кажется, были довольны. Работы стало больше, денег в стране прибавилось, жизнь становилась хоть чуточку, но легче, и эти перемены к лучшему народ связывал с новым ханом и древней династией. Это внушало некоторую уверенность в будущем, в успех «плана Песца».