— У меня есть жены, — возразил хан. — Они помогут мне в этом.
— Женщины! — презрительно поморщился Улугбек.
Он чуть не сплюнул, но вовремя спохватился.
— На что годятся эти существа? Только на то, чтобы доставлять мужчине удовольствие. В остальное время они способны лишь сплетничать и скандалить.
— Вот значит, как… — задумчиво произнес хан, и глаза его опасно сузились. — А кого, почтенный, видишь ты моим главным советником? Это ведь должен быть человек, умудренный жизнью и отмеченный многими достоинствами.
Глава Солонгоев, почуяв близкую победу, внутренне возликовал. Но при этом скромно потупился и принялся вслух рассуждать:
— Корсак, вроде, хорош, но последнее время удача отвернулась от него. Род Уриалов велик, но глава полностью погружен в свои дела. Путорак умён, но при этом ничтожен. Род его почти пресекся. Тарбаганы растеряли репутацию, очернили своё имя. Нет, великий хан, мне некого предложить. Ведь пост главного советника весьма важен, требуется и ум, и ловкость в делах, и уважение людей.
— А ты сам, Улугбек? — продолжил расспросы хан, — у тебя, кажется, есть и ум, и изворотливость.
— Я загружен делами рода. Но дела всего ханства, безусловно, важнее. Стоит тебе только приказать…
— А, может, тебя просто повесить? — задумчиво произнес мальчишка.
— Но за что? — в ужасе отшатнулся Улугбек.
Ему даже не пришлось ничего изображать: слишком внезапен оказался переход.
— Разве не за что? — лениво протянул хан. — Ну что ж, извини, это моя недоработка. Но если я сделаю тебя главным советником, ты ведь первым делом начнешь красть. Причем у меня, у своего хана. Тебя обязательно поймают, осудят и вынесут приговор. За подобные преступления наказание одно: виселица. Но зачем идти таким длинным путем? Сразу повешу — и всё.
Улугбек покрылся холодным потом, губы его затряслись:
— Н-не надо, я н-не хочу.
— Чего не хочешь?
— Не хочу быть советником.
— Надо же, какой умный! — демонстративно восхитился хан. — Или просто хитрый?
— Как тебе будет угодно.
— А как мне будет угодно? — спросил сам себя сидящий на троне демон. — А угодно мне, к примеру, поговорить о твоем предке.
— А-а-а… что с ним?
— Да кто ж его знает! Между прочим, Солонгой поведал мне обстоятельства, при которых ты, Улугбек стал главой рода. Ему неизвестно, откуда появился такой мерзавец. Когда ты резал людей его рода, он спал. Но сейчас вполне проснулся и жаждет мести. Скажу по секрету: он проклял тебя и твоих потомков до седьмого колена.
— Но как же твоя невеста, о великий хан?
— В её жилах, как раз, течет кровь потомков Солонгоя. Её Предок признал, а вот тебя признать отказался. Я вижу, у тебя на пальце родовой перстень. Ты носишь его не по праву. Сними немедленно!
Улугбек стянул с мизинца простой серебряный перстенек и трясущимися руками положил его на ступени перед троном, к ногам повелителя. Один из охранников, стоявших у трона, нагнулся, подобрал перстень и подал хану. Тот принял артефакт, повертел в руках и убрал в карман. Только тут бывший глава бывших Солонгоев углядел на правой руке мальчишки очень похожий перстенек. Неужели он общается с предком? Вот откуда…
Улугбеку поплохело. Он всё понял в один миг: хан говорит со своим Предком, и тот рассказывает ему все тайны. И ничего не скрыть от его взора! О горе, горе самонадеянному идиоту, решившему, что он сможет легко заболтать неопытного юношу. Он уже готов был бежать за тридевять земель куда глаза глядят, лишь бы укрыться от насквозь пронизывающего взгляда повелителя степи. А тот, как назло, продолжал:
— И напоследок поговорим о выкупе за невесту. Ты ведь давно уже продал её, Улугбек. Продал бывшему хану за двадцать тысяч рублей. После заключения сделки ты лично провел обряд исключения из рода, и теперь власти над ней не имеешь. Но ты, жадная сволочь, решил продать её еще раз. Ты пытался обмануть своего хана и мошеническим образом получить деньги за то, что тебе не принадлежит и никогда не принадлежало. Что же с тобой сделать? Отрубить голову? Посадить на кол? Дать бокал вина с толченым алмазом? Содрать кожу со спины и посыпать раны солью?
Сопляк глядел на Улугбека как смотрит вивисектор на крысу прежде, чем начать препарировать. Неудавшийся советник упал на колени:
— Пощади меня, о великий хан! Клянусь, я всё отдам, только пощади!
За спиной хана появилась ужасная черная тень.
— Отдашь, разумеется отдашь. Слушай меня, Улугбек!
И почему это голос хана казался тонким и недостойным правителя? Сейчас он подавлял, отнимал рассудок, требовал безоговорочного подчинения. Старый мошеник, от страха лишившийся способности мыслить, упал ниц перед своим повелителем.