Песцов отскочил от ограды метров на десять и принялся швыряться любимыми воздушными пулями, накачивая каждую из них по максимуму. С минуту в невидимый купол, закрывающий дом, бились конструкты. Всё равно, что батарея «градов» накрыла площадь размером с хоккейную площадку.
— Слабак! — громыхнул голос. — Струсил? Вали отсюда, мальчик! Я пришлю тебе фото твоей молодой жены под каким-нибудь африканским царьком.
Голос напрасно старался. Вывести Олега из себя у него не вышло. Да и отступать Песцов не планировал. Но ломиться в лоб на неизвестного противника было как минимум глупо. Маг принялся медленно обходить дом по кругу, пытаясь понять, против кого приходится сражаться. Получалось откровенно плохо. Дом стоял, как будто бы без особой защиты: бери и входи. Но при этом проломить оборону было не легче, чем щит высокорангового мага. Какая-то стационарная установка?
С задней стороны дома была еще одна калитка. Песцов попробовал зайти оттуда. И опять кто-то невидимый принялся за дело. Только на этот раз он решил сдернуть с шеи амулетик, в котором сидела Милка.
До сих пор домовая не влезала в разборки. То ли это было ей не по зубам, то ли не по чину, то ли еще что, но она тихо сидела в своём поместилище и носа наружу не казала. Но теперь, едва стоило неведомым татям задеть её саму, выскочила и заверещала:
— Ах ты клептоман! Ах ты мурло воровское! Да я тебя сейчас…
На секунду Олег подзавис, не понимая, что происходит. Но уже в следующую секунду сообразил: раз противника видит только Милка, значит… значит, против него играет нежить?
Открытие было потрясающее. Олег привык считать домовых и прочих кухонных трудолюбивыми, безусловно полезными и абсолютно честными существами. Здесь же нежить словно обезумела. Ох, поговорить бы по душам с тем, кто умудрился сотворить такую пакость! Песцов машинально почесал костяшки правого кулака, автоматически провел пальцами по родовому перстню.
— Хозяин! — вывел его из раздумья отчаянный крик Милки. — Хозяин, я его держу!
Олегу показалось, что рядом с домовой мутным силуэтом проявилась какая-то фигура. И он без раздумий и сомнений врезал с правой руки куда-то в середину зыбкого контура.
Громыхнуло так, что заложило уши. Резерв за секунду опустел больше, чем наполовину. Полыхнуло иссиня-багровым, кто-то пронзительно заверещал. Потом верещание сменилось причитанием, перемежаемым театральными стонами. В этот словесный поток вливались утешающие реплики домовушки. Олег прислушался:
— Что ты убиваешься? Хозяин добрый, честный. Заставлять не будет. Ты прежде кто был? Дворовый? Ну так и дальше будешь двором заведовать, следить, чтобы всё чисто да аккуратно было. А заслужишь прощение, так хозяин тебе имя даст и облик пожалует. Вот как мне. Ты лучше скажи: в доме другая нежить имеется?
— А как же! — всхлипнул безымянный дворовый. — Хранитель там у нас. Ох и злющий! С ним только Глава совладать может, да ещё Савватей, слуга его. И сила у этого хранителя такая, что даже думать против него страшно.
Олег вновь погладил перстень. Камень в нём ощутимо нагрелся. И тут словно прорезало: вспомнились рассказы Песца о сути родового перстня: мол, это заявка на собственность. Выходит, одним ударом он сейчас перевербовал дворового в свою пользу? Но теперь, выходит, предстоит пересилить хранителя. Что там об этом Песец болтал? Что можно сдохнуть от истощения? А если зацепиться за астрал? Такое вообще возможно, чтобы напрямую в реальном времени, подпитываться энергией оттуда? Надо попробовать, иначе победить этого монстра не выйдет.
Песцов потянулся к Предку. Но проявляться там, у Песца, не стал: не было времени спорить со скаредным белым лисом. Зацепился частью сознания и проверил: да, вот он здесь в реальности. И одновременно вот он там, в астрале. Ощущалась некая шизофреническая раздвоенность, но действовать она не мешала что здесь, что там.
Олег попробовал, потянул энергию — получилось. Резерв заполнился под завязку почти мгновенно. Ну а раз так, раз всё работает, нечего ждать, надо действовать.
— Милка, посторожи вокруг, чтобы никто не помешал. И дворового тоже пинани, пусть отрабатывает паёк.
— Слушаюсь, хозяин! — бодро отрапортовала домовая.
А Песцов набрал в грудь побольше воздуха, зачем-то зажмурился и ткнул перстнем прясло изгороди.
Громыхнуло на этот раз как бы не вдвое сильней. Красно-синие сполохи заполонили пространство. Перстень словно прикипел к ограде, а Песцов ощутил, как его резерв стремительно иссякает. И он потянул силу из эфира в себя, стараясь компенсировать убыль.