Олег пришел поздно. Лицо серое от усталости, на ногах еле держится. Скинул куда придется куртку да шапку, плюхнулся в кресло в прихожей. Вещички до полу долететь не успели — тут же домовые подсуетились. Одёжку подхватили, почистили-подсушили, да определили на место, в гардеробную. А Вера с Машей переглянулись меж собой и чмокнули героя в щёки сразу с двух сторон, обдав одна лавандовыми ароматами, другая — жасмином.
— Ужин готов, дорогой, — шепнула на ухо Маша. — Он только и ждет момента, когда ты слегка умоешься и переоденешься в домашнее.
— А потом десерт, — с придыханием добавила Вера. — Много десерта. Столько, сколько захочешь.
В гостиной Олега встретила Алёнка. Тщательно, но при этом скромно одетая, почти без макияжа, с обычными двумя косами, она стояла, опустив голову. Щёки её пылали румянцем, руки терзали кружевной платочек. Песцов тут же вспомнил подобную сцену в гимназии. Только тогда для осознания своих косяков ей понадобилось больше месяца. Сейчас же обошлось тремя днями. Да и Маша с Верой как-то подозрительно замерли в ожидании. Наверняка приложили язычки, а, может, и ручки, к процессу прозрения.
— Олег, — начала, наконец, Алёна, — я сегодня весь день думала. В себе копалась. Пусть это звучит банально, но я многое поняла. Я потом тебе расскажу обо всём, чтобы не устраивать пафосных речей. Да и ты сейчас, конечно, в первую очередь хочешь поесть и отдохнуть. А я лишь прошу простить меня. Не сразу, может, когда-нибудь потом, когда я этого действительно заслужу.
Алёна замолчала и отошла в сторону, открывая путь к лестнице. Олег поглядел на нее серьёзно и с некоторым удивлением, но ничего отвечать не стал. Кивнул, потрепал по плечу и ушел наверх.
Вернулся через четверть часа. Чуточку оживший, немного успокоившийся. Сходу прошел к столу. Плюхнулся на своё место за уже сервированным столом, и тут же повар принялся выставлять на стол блюдо за блюдом. Когда стерляжья уха была разлита по тарелкам, когда горячий хлеб крупными ломтями развалился на блюде, когда плошки со всевозможными заедками образовали затейливый натюрморт, Олег сделал демонстративный жест в сторону кухни. И тут же перед каждой тарелкой появилась стопка с прозрачной жидкостью.
— Это что, водка? — с некоторым испугом спросила Вера.
Олег совершил над собой усилие и не стал цитировать Булгакова. Ответил своими словами:
— Это просто символ. Можешь не пить, достаточно слегка пригубить.
Он поднялся на ноги, взял в руки стопку.
— Эта ситуация должна была произойти, рано или поздно. Она случилась сейчас. Всем было трудно, но в итоге мы победили. А потому можем праздновать. Ура!
И опрокинул водку в рот. Уселся на стул, закусил хлебом и принялся за уху. Вера, как и было рекомендовано, отпила микроскопический глоточек, скривилась и принялась смывать с языка горечь наваристым бульоном. Маша смело выпила без видимых последствий. Глядя на неё и Алёна махнула свою порцию. Покраснела, вытаращила глаза, закашлялась и, раскрыв рот, принялась обмахивать обожженное горло ладошкой. Опытная Маша подсунула ей изрядный кусок хлеба. Алёнка запихала его в рот, активно принялась закусывать, но было уже поздно. Неподготовленный организм, пустой желудок, отсутствие практики — и вот уже глазки посоловели, а на лицо выползла глуповатая улыбка.
— Ой, девочки, я така-ая пьяная! — сообщила всем собравшимся Алёна.
— Давай, налегай на уху, — подсказала ей Маша. — И хлеб не забывай.
Алкоголь развязал девушке язык, и она решила похвастать своим достижением — специально отращённым каналом. Но хватила ума прежде поглядеть, как обстоят дела у подруг. И оказалось, что у них уже не жалкий один каналец, а по десятку, да в разных местах, да подлиннее, чем сантиметр. А когда она взглянула на Олега, то весь хмель слетел в один момент. У него таких каналов были сотни, тысячи. Они заполняли всё тело не хуже кровеносной системы. Это было внушительно. А потом Алёна подумала: ей, чтобы сформировать канал, пришлось терпеть немалую боль. Что же перенес Олег? Ответ был очевиден, и желание говорить на эту тему враз пропало.
Первое доедали с шуточками. Второе — относительно спокойно. А когда дошли до чая с пирогом, Олег вновь поднялся.
— Вот что я скажу вам, дорогие жены. Мы, конечно, победили, но только на этот раз. Враг остался неизвестен, и он умеет делать такие вещи, что глаза на лоб лезут. Пока мы остаёмся в империи, неважно где: в этой квартире, в питерском доме или в воронежском поместье, существует опасность повторного нападения. Я не знаю, на что ещё способен враг. Одно несомненно: он коварен и силён. А потому завтрашний день даётся вам на сборы: уложить вещи, прикупить необходимое из расчёта на полгода. А послезавтра с раннего утра мы все выезжаем в Дикое поле. В академии я договорился о домашнем обучении. Приедем весной, сдадим сессию и свалим обратно. И пока не разберемся с этим неизвестным противником, в империю будем приезжать лишь время от времени. Разве что вы в кратчайшие сроки получите пятый ранг и сможете не обращать внимание на мелюзгу ранга шестого-седьмого.