— Расказывай, Русаков Ефим, зачем тебя эти придурки послали.
Олег притормозил, пропуская машины, и тронулся вновь.
— А откуда вы… — изумился Заяц.
Песцов фыркнул:
— Трудно не догадаться, если они три дня меня пасут, а подойти да спросить боятся.
— Ну… их больше всего интересовало, почему не слышно мотора. Это ведь не электромобиль? Или, — Фима внезапно спохватился, — это секрет?
— Никаких секретов. Мотора здесь нет. По крайней мере, его нет в привычном понимании. Машину движет магия.
Глаза Русакова загорелись неподдельным интересом:
— В смысле, работает некий конструкт, перемещающий автомобиль в пространстве?
— Зачем? Это слишком затратно. Конструкт просто вращает колёса. Компактно, экономично, бесшумно.
— Очень интересно, — восхитился Фима. — Вы знаете, мой отец буквально фанат магического привода. Он считает, что за ним будущее.
— Я считаю точно так же, — заметил Песцов. — А как бы мне поговорить с твоим родителем? Давай так: вот моя визитка. Я буду в Москве еще двое суток. И хотел бы за это время с ним встретиться. А там — видно будет. Ну вот, мы подъехали. Тебе пора на выход.
На другой день Песцов провёл весьма продуктивную встречу с Русаковым-старшим. По её результатам Русаковы, младшая ветвь рода Зайцевых, принялась готовиться к переселению в Дикое поле. Не сказать, что жизнь там обещала быть сытнее. Но Глава Русаковых нашел возможность воплотить в жизнь все давние мечты и проекты. Надо сказать, и в империи Русаковы никогда не были на первых ролях, и при выплате дивидендов всегда находились в конце списка. А потому о переезде особо никто не жалел, разве что глава Зайцевых. Теперь ему придётся искать новых лохов.
В последний же обозначенный Олегом день к голубенькой машинке на парковке академии осмелились выйти любопытные студенты. Вдохновленные недавним успехом Фимы Русакова, они осторожно приблизились и уже почти начали задавать вопросы, но тут ханский телефон резко зазвонил. Песцов извиняющимся жестом развёл руками.
— Алло!
— Олег Иванович, сейчас с вами будет говорить император Пётр Четвёртый, — донёсся в ответ вполне уже знакомый голос императорского секретаря.
И тут же, почти без задержки, в трубке прозвучало:
— Привет, коллега!
— Добрый день, ваше императорское величество.
Услыхав такое титулование, подкравшийся было народ вмиг рассосался по окрестным кустам.
— Ты чего это меня величеством обзываешь? — изволил пошутить император.
— Был повод, — ответил Песцов, садясь в машину. — А чем я, собственно, обязан вашему вниманию?
— Разговор есть, — отставив шуточки, заявил Пётр. — Ты, насколько я знаю, с сессией закончил, так что двигай в столицу. Жены твои пока по магазинам погуляют, я им сопровождение выделю. А ты прямо как есть, на той своей синей крохотульке, приезжай во дворец.
Приглашение императора — это всё равно, что приказ. Хоть формально два монарха находятся в равных статусах, но если Львов захочет, то через месяцок-другой Дикое поле станет частью империи. А потому без веской причины ему лучше не грубить. Пришлось спешно паковать чемоданы, грузиться и отчаливать в Питер. Олег всю дорогу был задумчив, отвечал на вопросы невпопад, и его, в конце концов, оставили в покое. А подумать было о чём.
Очевидно, что с некоторых пор за его действиями ведётся пристальное наблюдение. И хорошо, если только со стороны императора. А то, может, и кто-то из родов посматривает. Да и заграница наверняка не дремлет, интересуется: чем это молодой хан занят на досуге. Делиться же технологиями, а, значит, и деньгами, Олег был пока что не готов: самому мало. Вот начнётся нормальная отдача от магических проектов, тогда другое дело. Теперь бы ещё суметь вывернуться из удушающе крепких объятий Львова и свалить обратно в степь.
Где-то в императорском дворце
Встреча состоялась в уже знакомой переговорной. Всё согласно протоколу: в пустую комнату одновременно вошли оба самодержца, одновременно сели в одинаковые кресла. Перегнувшись через стол, пожали друг другу руки.
— Все, ритуал соблюдён, — махнул рукой император, — давай поговорим нормально, безо всех этих церемоний.
— Ладно, — пожал плечами хан, ослабил галстук и расстегнул ворот рубашки.
— Ты чего это творишь? — спросил вдруг Львов, безо всяких прелюдий переходя из расслабленного состояния к жесткому наезду.
— А что это я творю? — не понял Песцов.
— Людей моих зачем к себе в степь сманиваешь?
— Я сманиваю? — удивился Олег. — Да они сами бегут! Взять хотя бы Карасёвых. Да, пролетели ребята. Виноваты кругом, хотя и есть у них причина к тому. Но почему их после завершения дела Кабановых бросили на растерзание? Они ведь ко мне прибежали с единственной целью: чтобы их совсем в ноль не выбили. Капитала у них не осталось, последний заводишко чудом успели спасти. Да и подумайте сами: как надо было людей обездолить, чтобы они у своего формального врага спасения искать принялись?