В этот момент терпение и кончилось. У Песцова.
— Ну всё, сучьи дети! — рявкнул он. — Шакалы непуганные! Всех разгоню к Предковой бабушке!
И за его спиной поднялась тень Песца.
И воришка, и его начальник ошибки свои осознали мгновенно. Упали на колени, принялись молить о пощаде, обещали искупить и всё такое прочее. Понять их было несложно: за обворовывание хана местным уголовным кодексом предусматривалось лишь одно наказание: смертная казнь. И лишь от настроения владыки зависела, какой она будет: милосердное усекновение головы или намного более мучительное повешение за шею. К счастью, из-за недостатка дров, не практиковалось сожжение на костре. Но посажение на кол было не менее болезненным, а кольев у хана было в достатке.
— Хоттабыч!
Перед ханом соткалась из тумана призрачная голова хранителя дворца.
— Сколько числится слуг во дворце?
— Одна тысяча шестьсот семнадцать, господин.
— Олег аж присвистнул:
— И все у меня из кармана тащат? Ну всё, эту лавочку пора прикрыть. Передай Сункару: пусть сегодня же выгонит из дворца всех этих бездельников.
— Этих двоих? — уточнил хранитель.
— Всех! — повторил Песцов. — Всех слуг до единого. Чтобы к вечеру ни одного не осталось. А ты проследи, чтобы они с собой не прихватили чего лишнего, да обратно не вернулись.
— Да как же так, милостивец наш! — в один голос взвыли дворцовые труженики.
Но хан их уже не слушал. Он прыгнул, и тут же бесследно растворился в ближайшей стене.
Где-то в воронежском поместье клана Песцовых
«Вот нахрена, спрашивается»? — спрашивал сам себя Олег, ёжась под холодным сентябрьским дождиком. Разумеется, согревающий конструкт в момент исправил положение, да и высушить одежду было нетрудно. Но всё же: нахрена? Ни жён не предупредил, ни Сункара должным образом не проинструктировал. Сиганул на эмоциях, вот и получил.
Правду сказать, не допрыгнул самую малость, километров тридцать-сорок. Но это не лишку, это можно было бы и на коврике долететь. Но сам факт… Получается, в пределах своего ханства он может мгновенно перемещаться из конца в конец. А до столицы империи вполне реально добраться в два прыжка. На крайний случай, в три. Похоже, Солонгой и сам не знал, на что способен его дар в умелых руках. Ориентировался на среднего мага ранга этак с десятого по восьмой. А какой сейчас у Олега? Трудно сказать. Но заполнение кристалла во дворце теперь не требовало даже половины резерва.
Граница родовых земель по-прежнему была на замке. Невидимая стена всё так же отгораживала родные болота от остального мира. Песцов только было собрался позвать хранителя, как тот появился сам. Грустно поздоровался:
— Приветствую тебя, наследник рода Песцовых.
— Что случилось? — тут же насторожился Олег.
— Злодеи приходили. На твою землю пытались пробраться.
— Кто приходил? — озадачился Песцов.
— Злодеи. Какого рода — неизвестно. Но сильные, с трудом удалось отбиться.
— А что им было нужно? За чем лезли?
— Я не могу сказать, — огорченно доложил хранитель. — Эта информация связана со вступлением в наследство, а тебе всё ещё не исполнился двадцать один год.
— Ладно, — махнул рукой Олег. — Нельзя, так нельзя. Но я ведь не просто так пришел, а по делу. Сколько здесь заперто нежити?
— Шестьдесят восемь, не считая меня.
— А они тут ещё от безделья не рехнулись?
— Еще нет, но у некоторых появляются тревожные симптомы.
— Я готов забрать всех разом. У меня дворец, его надо обслуживать, а обычные слуги только и смотрят, где бы чего стащить.
— У тебя имеется дворец? — поразился хранитель.
— Ну да, — пожал плечами Песцов. — Хану Дикого поля положено жить во дворце.
Олегу почудилось, что будь хранитель человеком, сейчас бы натуральным образом прослезился.
— Воистину роду Песцовых повезло с таким наследником! — умилённо провозгласил он.
— Ну так что насчет переезда во дворец? — прервал Олег рефлексию нежити.
Секунд пятнадцать хранитель молчал, потом проявился вновь:
— Они все согласны.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас.
— Тогда давай. В каком предмете их можно перенести?
Где-то в ханском дворце
Подарок Солонгоя был очень хорош. Прыг — и уже в Воронеже. Скок — и обратно в Караим-кала, в ханских палатах. Никто и опомниться не успел, но приказы выполнять уже начали.
По всему дворцу стоял горестный стон: то Хоттабыч выгонял слуг. И те, согнувшись под тяжестью нажитого непосильным трудом скарба, длинной вереницей текли через чёрный ход, расходясь затем по улицам и закоулкам старого города.