Следов, и физических, и аурных, было полно. Но ни сам Песцов, ни секретный сенсор Щукина ничего разобрать не смогли. Возможно, справилась бы Наталья Степановна, но Олег отправил её в Дикое поле ради её же безопасности. Её, Комарову, и всё боевое крыло. Оставалось последнее средство.
— Песец! — позвал Песцов.
— Чего тебе? — привычно-ворчливо отозвался Предок.
— Ты можешь понять, что здесь было? Кто устроил этот разгром?
Песец помолчал, видимо, исследуя пространство, потом встревоженно сообщил:
— Здесь побывал кто-то очень сильный. Не человек, эфирник. Кто-то из Предков. И он однозначно сильнее меня. Может, даже, сильнее Льва. И не факт, что мы вчетвером — я, Каракал, Лебедь и Щука, сможем его победить.
Олег тревогу Предка прочувствовал в полной мере. Спросил:
— Ты не можешь хотя бы предположить, кто это был? Чтобы принять меры сразу в нескольких направлениях. Ведь это тот самый гад, что вот уже три года охотится на меня.
— Увы.
В голосе песца слышалось неподдельное огорчение.
— Я, конечно, ещё попробую поискать, да поспрашивать других — может, кто вспомнит образец эфирного следа, но вот так, сходу, не получится.
— Жаль, — в свою очередь огорчился Олег. — Ну ладно, ты держи меня в курсе. И знаешь что, сообщи об этом тем Предкам, с кем поддерживаешь связь. В первую очередь — Льву. А я сейчас звякну императору. Есть у меня нехорошие предчувствия.
Император Пётр Четвёртый был недоволен: его выдернули с совещания. Важного во всех отношениях совещания. А потому он не стал соблюдать требования этикета и протокола, а сразу взял он быка за рога:
— Привет. Что у тебя?
— Добрый день. Есть информация, что в империи появился человек, способный заставлять нежить нападать на людей. При этом сама нежить остаётся нечувствительной ни к физическому, ни к магическому урону. Единственный способ справиться — зафиксировать такого противника и коснуться родовым перстнем, заявляя на него свои права. Но способ крайне затратен по части энергии. Для меня — половина резерва на одного домового.
Львов тут же оценил угрозу.
— Кто это?
— Не знаю. Но это тот самый, кто неоднократно пытался меня убить. Он создаёт свою армию нежити, выискивает еще живых и трансформирует, ставя себе на службу. Еще могу сказать, что это представитель какого-то рода. У него живой предок, и этот предок настолько силён, что мой Песец даже думать о нём боится.
— Вот как?
Львов помолчал, переваривая информацию. Наконец, спросил:
— А известны тебе ещё какие-нибудь способы защиты от нежити?
— Свинец.
— В смысле?
— Слой свинца создаёт для нежити неодолимую преграду, через которую она не в силах проникнуть. А вот пули, хоть и свинцовые, на них не действуют. Вот всё, что я знаю.
— Хоть что-то, — задумчиво пробормотал Львов. — Ну что ж, спасибо. И за совет, и за предупреждение. Я в долгу не останусь.
Где-то в ханском дворце.
Хорошо, когда умеешь сигать через полстраны. Раз-раз, и там. Но это если путешествовать в одиночку. А если вместе со всем гаремом, то подобная роскошь сразу становится недоступной. А если как следует подумать, то времени почти не осталось. Для чего? Для организации обороны. Ведь наверняка тому гаду нужна была запертая в родовых землях нежить. Потому и тянул, потому и выжидал. А теперь ему тянуть некуда. Захапал всё, до чего мог дотянуться и, значит, выползет из подполья. С одной стороны, это даже хорошо: лучше враг явный, чем тайный. Явного врага можно вызвать на бой и победить. Или проиграть — как уж выйдет. Но в любом случае будет видно, откуда наносится очередной удар.
Об этом и говорил Олег своим женщинам, когда колонна отмеченных гербами броневиков докатила до Караим-кала.
— В общем, сидим на осадном положении, и ждём, когда начнётся, — закончил он речь. — А начнётся, я чувствую, скоро. Может, со дня на день, а, может, и с часа на час. Так что готовьтесь, физически, магически и морально. А я метнусь в Москву, заберу из нашей тамошней квартиры нежить. Не ровен час, и туда злодеи доберутся. Ни к чему оставлять им возможность увеличения армии.
Где-то в одной из московских квартир
Искать хозяев квартиры Олег не стал. Воспользовался новыми способностями. Как это выходит, он не представлял, оставив разборки на потом. Но два прыжка — и он в Москве. И еще один, чтобы попасть внутрь квартиры. При себе — лишь кирпич с конструктом преобразования маны.