Закончив речь, Щукина буквально рухнула в своё кресло. Но на это всем было наплевать. На этот раз Львов вскакивать не стал, но принялся барабанить по столу, уставившись куда-то в угол и, кажется, напрочь забыв о своих собеседницах. Полдень местного, Дикопольского, это десять утра по времени Питера. Это ж только-только успеть наладить аппаратуру! А ведь нужно подготовиться, с военными посовещаться, с безопасниками, с МИДом, в конце концов. Ну, Песцов, сумел-таки озадачить!
Каракалова деликатно кашлянула. Император вынырнул из рабочего транса и воззрился на Веру Лебедеву, которая до сих пор сидела молча. У неё было время взять себя в руки, и она использовала предоставившуюся ей возможность с максимальной пользой.
Девушка встала и, спокойно, без эмоций выдала свою часть послания:
- Хан Дикого поля не желает дальнейшей конфронтации с империей. В ходе боевых действий было взято в плен и увезено в степь значительное количество людей. Хан хочет безвозмездно вернуть их в империю, но не имеет возможности оперативно провести эту операцию из-за отсутствия необходимого транспорта. Этот вопрос также предлагается обсудить в ходе предстоящей телеконференции.
Это было нормально, понятно и полезно обеим сторонам. Как экономически, так и политически. Львов довольно кивнул:
- Передайте через своих предков хану Песцову, - тут он не удержался и фыркнул, - что я услышал и в полной мере воспринял его обращение. Телеконференция будет проведена, но возможны задержки по времени из-за чисто технических причин. В настоящее время в окрестностях Караим-кала действует группа сил специального назначения. Я отдам приказ, чтобы командир этой группы установил контакт с ханом и оказал ему всемерное содействие в подготовке и проведении переговоров.
Львов помолчал, силясь удержать на лице нейтральное выражение. Потом плюнул, и рот его сам собою разъехался в широченной, от уха до уха, улыбке.
- Благодарю вас, дамы, за принесенные вами крайне важные сведения. Прошу не разглашать их ни друзьям, ни родственникам, до появления официальных объявлений в прессе и по телевидению. Мне крайне любопытно сейчас расспросить вас о некоторых подробностях, но, к сожалению, для того, чтобы я имел возможность поболтать с вашим ушлым супругом в десять часов, нужно весьма плотно потрудиться всему государственному аппарату. Позвольте на этом с вами распрощаться. Но, думаю, мы ещё увидимся в самое ближайшее время.
Через полчаса жители питерских улиц имели удовольствие созерцать кортеж: бронированный чёрный лимузин с гербами Дома Львовых и наглухо тонированными стеклами в сопровождении дюжины мотоциклистов. Сверкая мигалками и распугивая автомобилистов сиреной, он пронесся по набережной Невы, пересек мост, осторожно свернул на узкую улочку и вскоре остановился у богатого особняка, украшенного гербом клана Песцовых. Специальный человек открыл заднюю дверь четырёхколесного монстра и помог выбраться наружу трём стройным девушкам. Дамское трио исчезло в дверях особняка, а лимузин взревел мотором и вместе с мотоциклистами отправился в обратный путь, в гараж императорского дворца.
В рабочем кабинете императора Петра Четвертого.
Все вызванные императором собрались крайне спешно, вынутые телефонным звонком из постели. От того вид имели встрёпанный и несколько пришибленный: неизвестность пугала. Кто знает, по какому поводу императору потребовалось их личное присутствие в столь ранний час. Один только генерал Кречетов был условно свеж и опрятен. Но это, видимо, от того, что ещё не ложился. Секретарь Львова на все расспросы лишь разводил руками, он тоже был не в курсе. Поведал лишь под большим секретом, что раным-рано, едва после рассвета, приезжали три жены небезызвестного Песцова, и имели с императором довольно продолжительную беседу. Причем приехали на такси, а уезжали на личном лимузине императора, да ещё с эскортом. Эти сведения ничего не объясняли, лишь запутывали и без того недоумевающих министров.
Впрочем, долго ждать не пришлось. Секретарь снял трубку особого телефона, выслушал и вернув трубку на место, поднялся:
- Господа, прошу пройти в кабинет. Его императорское величество ждет вас.
- Присаживайтесь, - кивнул Пётр на стулья после короткого приветствия. – Интригу тянуть не стану. Об этом еще не знает никто в мире, кроме Песцовых и меня. Теперь посвящу и вас. Политическая, военная и экономическая обстановка в мире несколько часов назад резко поменялась. Информация до сих пор никуда не просочилась лишь потому, что в Диком поле со связью полный абзац. И сейчас мы имеем уникальную возможность нагнуть всю Европу и поставить её в ту позицию, в которой нам будет удобней её огулять. Если коротко, то… Вы ведь помните некоего Олега Песцова?
Министр обороны энергично кивнул. Кивнул и начальник ИСБ Пастухов, только при этом скривился, как от зубной боли. Глава МИДа смутно вспомнил подростка, которому полгода назад в его присутствии вручали орден, и кивнул за компанию.
- Так вот, - продолжил император, - Сегодня ночью в Диком поле сменилась власть. Новым ханом стал этот самый Песцов.
Новость была ошеломляющей. Военный министр схватился за голову. Еще бы: головной боли ожидалось сверх всякой меры. Ведь планы уже составлены, войскам спущены, ударные группировки на исходную выведены. А теперь всё это придется срочно отменять!
Главный дипломат схватился за сердце. В задницу летели тщательно разработанные прогнозы и анализы, планы и стратегии. Менялся весь баланс сил, и хорошо еще, если только в регионе. Работа впереди предстояла кошмарная.
Пастухов же спокойно сидел, несколько снисходительно поглядывая на коллег. За последний год Песцов преподнес ему столько сюрпризов, что он подспудно ждал чего-нибудь этакого. Конечно, выбиться в ханы – этого нельзя было предположить даже в порядке бреда. Но Пастухов удивился бы намного больше, если бы Песцов не выкинул совсем ничего удивительного. Броневик с майором не в счет.
Некоторое время Львов с явным удовольствием наблюдал за этой картиной. А насмотревшись, продолжил:
- Новый хан, то бишь Песцов, намерен скорейшим образом прекратить войну и вернуть всех до единого пленных. Господа министры, какие у вас имеются соображения по этому поводу?
Где-то в Европе
Премьер-министр негодовал. Он в третий раз набирал номер генерала Макферсона, но тот как в воду канул. Домашний телефон, служебный, мобильный – все, как один, молчали. Куда девался этот солдафон? Нужно спасать ситуацию, а он где-то шляется. Поди, надрался до поной невменяемости, а теперь дрыхнет!
В дверь постучали.
- Войдите, - крикнул премьер-министр, всё ещё пыхая злобой.
Вошел помощник с утренней прессой. Белизною лица он вполне мог бы соперничать с мелом.
- Что с вами, Перкинс? – решил проявить сочувствие премьер. – Вы нездоровы? Может, вам следует отдохнуть?
- Вот, посмотрите!
Помощник протянул пачку газет. Премьер выбрал одну из них, основное оппозиционное издание. На первой полосе крупными буквами значилось: «Зачем нынешнему кабинету нужна война». И ниже шрифтом помельче: «Вся правда о махинациях правительства».
Это было как удар в подвздошье. Какое-то время премьер-министр просто открывал и закрывал рот, не в силах издать ни звука. Он всё понял во мгнование ока. Это предательство! Макферсон, сучий потрох! Сбежал, бросил отечество в тяжелый момент! И постарался, чтобы не было возможности свесить на него всех собак. Оппозиция не упустит своего шанса. О победе на следующих выборах теперь можно только мечтать. Да что там – досидеть бы на своём стуле до этих выборов и не пересесть ненароком на стул электрический.