Нет, нельзя сдаваться! Надо ехать туда, в дикое поле. Уговаривать хана, обещать деньги, золото, драгоценности. Пусть шлет еще своих грязных степняков! У него много, он сам их не жалеет. Так с чего жалеть чужих солдат премьеру? Проблема лишь в том, что катастрофически не хватает верных людей. А те, что есть, категорически отказываются ехать в Дикое поле. Пожалуй, остается лишь одна кандидатура.
- Перкинсон!
- Да, господин премьер-министр!
- Собирайся. Прямо сейчас ты вылетаешь в Дикую степь. Задача: провести переговоры с ханом и добиться от него резкой активизации боевых действий. По возвращении – орден, повышение жалования, производство в следующий чин.
Премьер чувствовал, что помощник сомневается. Надо было дожимать.
- И еще: я похлопочу о введении тебя в рыцарское достинство. Как думаешь, Сэр Перкинс – звучит? Но сперва нужно победить. Просто иди и сделай это, сынок.
- Я сделаю! – восторженно воскликнул Перкинс.
-Тогда иди, пакуй чемодан. Пакет с инструкциями получишь перед посадкой в самолёт.
В особняке клана Песцовых
Алёна рухнула в любимое кресло любимой малой гостиной – даже ноги на секунду взметнулись выше головы.
- Ой, девчонки!
Она запрокинула голову назад, а руки, напротив, раскинула в стороны.
- Я даже поверить не могу! Мы теперь ханши, коронованные особы! Ну пусть не коронованные, но, во всяком случае, монархички. Тьфу! Монархини. В общем, царицы. Пусть в степи, но статус же никто не отменял! Представляете, мы по осени придем в академию, и все эти княжны и графинчики будут вынуждены почтительно нам кланяться, поскольку мы жены главы государства. Это просто какой-то сон!
- Ну-ну, - скептически хмыкнула Вера. – Эти княжны и графинчики будут драть нос выше потолка, поскольку они – княжеский род целой империи, а ты жена мелкого царька какого-то занюханного ханства в неведомой тьмутаракани.
- Ты чего? Какая такая таракань? Да Олег их всех…
- Вот именно, Олег, - вмешалась Маша. - И наш вес в том гадюшнике, который по недоразумению называется студенческим сообществом, будет определяться исключительно нашей личной силой на фоне силы и веса той страны, которую мы представляем. А страна в настоящий момент по международному весу легче пёрышка. Нужно будет Олегу, да и нам с вами, очень много поработать, чтобы сделать её великой снова.
- А что ты так за Дикое поле заступаешься? – подозрительно спросила Щукина.
- Да так, род мой, Каракаловы, он оттуда. И это для меня невероятная удача.
- Это ещё почему? – не поняла Алёна.
- Потому что. Предок сегодня рассказал.
Маша выпрямилась, расправила плечи, чуть приподняла голову. Пробившийся через тучи, листву и оконное стекло солнечный луч внезапно осветил её, словно прожектор на сцене. Вспыхнули огнем камни в сережках, заиграли золотом рассыпавшиеся по плечам волосы, тускло блеснуло старинное серебро фамильного перстня. Восхищенно ахнули пораженные этим зрелищем в самое сердце подружки.
- Тысячу лет назад Дикое поле началось с рода Каракаловых.
Глава 20
Где-то в окрестностях Караим-кала
Сеанс связи с Центром должен был состояться на рассвете. Радист группы Щеглов раскинул антенну, включил аппаратуру, добился устойчивого соединения и нормативного уровня сигнала, и передал гарнитуру командиру.
- Соловей в канале! – доложил капитан. – Группа на месте, готова к работе.
Потом с минуту слушал, и лицо его при этом становилось все серьёзнее и серьёзнее.
- Вас понял, конец связи, - сказал он, наконец.
Стащил с головы гарнитуру и вытер пыльным рукавом внезапно вспотевший лоб, оставив на нём широкую бурую полосу.
- Хренасе там у них дела творятся, - произнес он вроде как в пустоту.
В этой пустоте внезапно оказалось еще девять пар ушей, напряженно стригущих воздух в ожидании чего-нибудь интересненького. Разумеется, все подчиненные капитана занимались утренними делами: кто фишку держал, кто сухпайки потрошил, кто оружие чистил. Вроде бы все при деле, но при этом всеобщее внимание плотно сконцентрировалось на командире.
Капитан тряхнул головой, приводя себя в более-менее нормальное состояние. Получилось не очень, но приказа это не отменяло.
- Значит, так: - начал он. – Диспозиция поменялась. Задачи нам поставлены новые. Наш потеряшка нашелся сам. Причем, что интересно, в ханском дворце в должности собственно хана. Сейчас готовится разговор хана с императором, и мы должны выступить в качестве группы технического обеспечения. Поэтому грузимся в машины и через полчаса выдвигаемся ко дворцу.
В бывшем штабе операции
Лейтенант Дженкинс очнулся далеко не сразу. Голова трещала хуже, чем после суточной пьянки. В ушах звенело, желудок выворачивало, кишки крутило. Вокруг воняло дерьмом хуже, чем в деревенском сортире. Темнота была такая, что в первую минуту лейтенант решил, что ослеп. От этой мысли накатила жуткая паника, он закричал, задергался было, порываясь бежать из кошмарного места, но лишь впустую поколотился о стены руками и ногами. Пытаясь освободиться, дернул головой, да так, что приложился затылком о стену и снова отрубился.
Неизвестно, сколько времени прошло прежде, чем он смог соображать. Часы на руке стояли, телефон был разбит. К счастью, в нагрудном кармане отыскался тактический фонарик. Дженкинс вытащил его, нажал кнопку и узкий голубой луч побежал по разгромленному кабинету. Малюсенький кружок света метался по кабинету, выхватывая то ошметки мяса и костей, то обломки мебели, то дыры в стенах.
Дженкинс методично водил фонариком из стороны в сторону, силясь понять, что же здесь произошло, ибо память на этот счет глухо молчала. В конце концов, после череды хаотических пятен удалось увидеть что-то знакомое: прилипшее к стене тело полковника Фицджеральда. Тут-то и нахлынули сквозь мигрень и боль в затекших конечностях воспоминания о том, что случилось накануне. И были те воспоминания крайне болезненными и для тела, и для души, и для самолюбия.
Лейтенант дернулся раз-другой, пытаясь освободиться, но магия держала крепко. Конструкта этого он не знал и нейтрализовать не умел. Да и колдовать себе за спину тоже штука рискованная: а ну как что-нибудь родное и ценное отхватишь! Так что он расстегнул китель и после некоторого количества сложных акробатических упражнений выпал из него на пол.
Под левую руку попалось что-то мерзкое, скользкое и холодное. Сообразив, во что вляпался, лейтенант отбросил субстанцию подальше и долго вытирал испачканную руку приклеенным к стене кителем. Подсвечивая себе фонариком, он двинулся в обход по базе.
В одном из ангаров бодро тарахтел переносной генератор. Там, в единственном освещенном помещении, обнаружились и все младшие чины базы. Занимались они, главным образом, бездельем.
- Становись! Смирно!
Солдаты отреагировали чётко, в считанные секунды построившись в шеренгу.
- Какого Предка здесь происходит? – начал разнос Дженкинс. – Почему вы, сволочи, сидите здесь и не попытались ни диверсанта уничтожить, ни полковника спасти? Это что, измена? Под трибунал захотели?
Лейтенант, курсируя вдоль строя, увидал знакомое лицо.
- Капрал Стэнли, два шага вперед!
В тишине полупустого ангара шаги прозвучали неожиданно гулко.
- Стэнли, как же так? Ты тоже с ними?
Дженкинс подпустил в голос участия.
- Я знаю, ты всегда был верным своей стране и присяге солдатом. Почему же сейчас ты находишься здесь, а не идешь по следу врага?