- Было бы ложью обещать с завтрашнего дня новую сытную и счастливую жизнь для всех. Я не знаю, когда это произойдет, но знаю, что лучше жить в мире, чем воевать, лучше строить, нежели разрушать, и лучше заработать, чем украсть. Так живу я, и хочу, чтобы так жили вы…
***
Дженкинс стоял в толпе. Он не хотел сюда идти, но люди сжали его со всех сторон и вынесли на огромную площадь перед местным дворцом. Лейтенант попробовал выбраться, но не хватило сил. Слишком тесно стояли люди, и было их слишком много. Толпа чего-то ждала. Шум стоял невыразимый и, несмотря на относительное знание языка, не было возможности разобрать хоть слово.
Вдруг все разом стихли. Головы соседей обратились в сторону дворца. Дженкинс глянут туда, куда и все. И – удача это была или, напротив, проклятие – на широком балконе в парадном ханском облачении стоял тот самый диверсант. Он начал говорить, и все до единого его слушали. Дженкинс тоже слушал какое-то время, но не понимал ни слова. Сейчас можно было бы покончить с врагом одной очередью, но не было возможностибыстро вынуть автомат из-под рваного халата, найденного где-то в развалинах. Но теперь он знал, где скрывается враг. Разумеется, пройти во дворец ему не дадут. Но он дождется своего часа.
***
Олег закончил говорить и ушел с балкона под крики:
- Ит-кирдык-оглы!
К нему буквально метнулся Сункар.
- Это была гениальная речь, мой господин!
Олег внимательно посмотрел на советника, но не заметил ни капли насмешки. Напротив, тот был крайне серьёзен и даже несколько взбудоражен.
- Скажите только: вы действительно верите в то, о чем сейчас говорили? – уточнил Сункар.
- Разумеется, - заверил его Песцов, – я вообще стараюсь не врать. Считаю, что в средней и дальней перспективе ложь объективно невыгодна. Ближайшие три года мне так или иначе придется быть ханом, а делать что-то наполовину я не привык.
Сункар просиял:
- Это много больше, того, на что я смел рассчитывать! С вашего позволения, господин, я займусь своими делами.
- Погоди минуту, мне нужно решить с тобой несколько государственных вопросов.
- Слушаю, господин!
В руках советника мгновенно возникли блокнот и карандаш.
- Скажи, Сункар, как в моём ханстве обстоят дела с государственной регистрацией прав на управление транспортными средствами?
***
Капитан Соловьёв мысленно составлял рапорт начальству. Рапорт – это первое, что от него потребуют после возвращения на базу. И как в этом рапорте писать? Обеспечивал секретные эфирные переговоры хана Дикого поля с императором? А если сам факт этих переговоров является секретом? Вот же…
- Десятник!
Громкий голос, раздавшийся за спиной, невольно заставил вздрогнуть. Тело сработало на рефлексах. Капитан прямо с места прыгнул в сторону, на лету окутывая себя магическим щитом, перекатился и замер, направив ствол изготовленного к бою пистолета в то место, откуда был слышен голос.
- Ха-ха-ха-ха!
В пустой комнате из облака дыма неторопливо соткалась голова хранителя, которому Песцов дал странное имя: Хоттабыч.
- Ты забавляешь меня, десятник. Ха-ха-ха! – сотрясалась от хохота голова, отчего кончик призрачной бороды елозил по полу.
- Зато меня ты бесишь, - ругнулся Соловьёв, поднимаясь на ноги и убирая пистолет. – Чего хотел?
Хоттабыч тут же стал серьезным и величественным.
- Великий хан Дикого поля повелевает тебе явиться к нему!
- А нормально сказать нельзя было? – мрачно спросил капитан.
Он ушиб плечо, и теперь оно чувствительно болело.
- И вообще: почему десятник? Если считать по-твоему, я как минимум полутысячник.
- При тебе десяток воинов, значит, десятник, - ехидно заметил хранитель. – Следуй за мной, десятник. Хе-хе!
Хоттабыч привел капитана к дверям.
- Входи, десятник! – пафосно провозгласил он. – Великий хан ждет тебя!
Соловьёв вошел, и за его спиной тут же сама собой захлопнулась дверь.
- О, великий хан! – с ехидцей произнес он и шутовски поклонился.
- Я рад, Тимофей Игнатьевич, что чувство юмора вам не изменяет, - ответил Песцов. – Хочу поставить вас в известность вот о чём: завтра из империи должна прибыть колонна транспорта для эвакуации пленных, и вы с вместе ней отправитесь домой с чувством выполненного долга.
- Зачем вы мне это говорите? – удивился Соловьёв.
- Затем, что я уеду в империю сегодня. Прежде, чем там начнется шумиха, надо успеть сделать ещё пару дел.
- А как же пленные, колонна?
- Это не ваша забота. Все необходимые распоряжения отданы. Сункар и Хоттабыч проследят, чтобы всё было исполнено строго по моему слову. А сейчас давайте скатаемся в одно место. Я передам вам пару офицеров из армии потенциального противника, а вы доставите их в Питер.
Капитан выругался, но строго про себя. Приказ есть приказ. И тот факт, что его отдает салага, никого не волнует. Начальство сказало перейти в подчинение, значит, надо выполнять. Тем более, от Песцова пока что не было ни глупых, ни пустых приказов.
Группа собралась, погрузилась в транспорт и отчалила. И спустя полчаса колонна из грузовика и двух броневичков остановилась у той самой вражеской базы. Соловьеву хватало сил удерживать лицо, пока пацан, вчерашний новобранец, колдовал над управлением защитным полем. А когда он завел группу прямо на базу - не удержался, присвистнул. И было отчего: в большом ангаре сидело два десятка человек в европейской форме.
При виде Песцова сидельцы резво поднялись, построились, а один из них доложил, словно генералу:
- Во время вашего отсутствия лейтенант Дженкинс самовольно покинул территорию базы, других происшествий не было. Потерь среди личного состава нет.
- Вольно, - скомандовал Песцов. – Война окончилась и я, как обещал, от клятвы вас освобождаю. Вы свободны. Но есть один момент: отсюда в Европу ни поезда не ходят, ни самолёты не летают. Есть возможность завтра с организованной колонной выехать в империю, а оттуда уже по домам. Как понимаю, денег у большинства из вас нет. Поэтому предлагаю следующее: пару дней назад тут, на базе, я немного намусорил. Правда, не по своей вине. Вы сейчас наводите порядок, а я оплачиваю вам эту работу в размере стоимости проезда из империи до дома. Кто не согласен, может прямо сейчас проследовать на выход.
На выход никто не собрался. все дружно поднялись и пошли трудиться. Вскоре заработал генератор, зажегся свет, и капитан присвистнул ещё раз: немалая территория была залеплена мясным фаршем, уже начавшем пованивать. Соловьёва замутило.
- Идемте, капитан, - позвал Песцов. – заберёте посылку императору.
***
В небольшой комнате, видимо, кабинете начальника, был сущий бедлам. Пол, стены, даже потолок были исклёваны пулями, засыпаны мусором. Выдранная с мясом входная дверь торчала из противоположной стены. Рядом с дверным проёмом на стене висел измазанный офицерский китель, а в противоположном углу, так же прилепленный к стене, висел целый европейский полковник. Он щурился на свет и глуповато улыбался, навстречу вошедшим. Исходящий от полковника запах чуть не втрое превышал окружающий ароматический фон.
- Вот он, мой трофей, - картинным жестом повёл рукой Песцов и, красуясь, щелкнул пальцами. Магический конструкт отключился, китель и полковник упали на пол. – Я обещал его императору. Давайте найдём способ его помыть, и забирайте. Думаю, за него и вам что-нибудь перепадет.
Пока одни солдаты мыли базу, а другие полковника, Олег занялся делом. Взял на складе несколько пластин из бронежилетов, расплющил их воздушным прессом в тонкие листы и обрезал по размеру. Потом сосредоточился, хитро подправил конструкт, колданул и получил пару табличек, очень напоминающих автомобильные номера. Только вместо цифр на них было крупно написано: «Ит-кирдык-оглы». И ниже еще раз помельче, на арабском. Оставалось только покрасить. Примерно таким же методом он изготовил ещё две пластины, изобразив на них щерящегося песца. Они заняли свои места по бокам, вместо дверок.