- Вот как разбежалась охрана, я сей же час к яме. Глянул на мужиков, а яма та здоровенная, глубоченная, такая, что сходу и не выбраться. «Братцы» - говорю им, - «Сейчас найду, как вас оттуда поднять. Вы подождите мальца, а как я вернусь, так начнем по домам собираться». Они мне: мол, мы с понятием, иди, делай своё дело, а мы тут двое суток сидим, и ещё малость подождем. И пошел я искать, как людей из неволи вывести, да на чем их в империю доставить. А пока я блуждал по подземным коридорам, снаружи ночь наступила. Во дворце электричества нет, темнотища – хоть глаз выколи. А магический светильник я в этот раз включать не стал: вдруг какой шустрый охранник навстречу попадется! И вот иду я, иду, ищу выход из этого дворца, а везде пусто и даже дорогу спросить не у кого. В конце концов, зашел я в какую-то комнату. Слышу – сопит кто-то в углу. Тут уж зажег я светильник, гляжу – а это тамошний хан. Жирный – просто гора сала. И этот хан вдруг просыпается и давай в меня спросонок файрболами швырять. А я не стал ждать, пока меня поджарят. Вдарил в ответ, тот и помер, бедолага. Тут открывается дверь, и заходит старый дед, седой, как лунь. Бородища – во, до колена. Дед этот мне и говорит: мол, ты, воин, хана победил в честном поединке. И по нашим степным законам ты будешь теперь ханом. Я говорю: раз так – давай мне срочную связь с императором. Дед только в ладоши хлопнул, и тут же прибегают слуги и приносят мне телефон. А номер-то уже набран. И только я тот телефон взял, как трубку на той стороне снимает наш Пётр. Мы с ним по-быстрому перетёрли, войну прекратили, а за пленными сейчас колонна машин выехала.
- Ха-ха-ха! – дружно заржали все слушатели. Лишь капитан обошелся легкой улыбкой.
Когда все просмеялись и утерли слезы, Манулов подколол:
- Так, значит, мы сейчас с ханом Дикого поля пьянствуем?
- Именно так, - солидно ответил Олег. – А что, сразу-то незаметно?
- Да что-то не очень. Ни халата, ни шапки ханской, ни бунчука.
- Так это ж ценные вещи, только для внутреннего употребления. Их из дворца вывозить нельзя.
- Ишь, выкрутился, - улыбнулся капитан.
- Песцы – они такие, вёрткие, - улыбнулся в ответ Песцов.
- А что ж ты во дворце ханском не остался? Уж там, поди, и еда вкуснее, и вино слаще, - с подковыркой спросил ефрейтор.
- А тут, мужики, вот какое дело вышло. Стоило мне с нашим императором договорить, только слуги телефон утащили, как открывается здоровенная узорчатая дверь. А дверь эта ведет на женскую половину дворца. Туда кроме хана – меня, то есть, ни один мужик зайти права не имеет. Чуть что – сразу секир-башка. Так вот: открывается эта дверь и выбегает из неё…
Олег сделал многозначительную паузу.
- Чудовище! – со смехом подсказал другой ефрейтор, помоложе.
- Хуже. Намного хуже и страшнее, - с самым серьезным видом покачал головой Песцов. - Толпа юных красавиц. Все как на подбор, бери любую с закрытыми глазами – не ошибешься. И все они ко мне:
- Ах, наш спаситель-освободитель! Достал нас жирный старый хан до самых печенок. А ты парень собою видный, хоть портрет рисуй. И мы тебе вот прямо сейчас устроим райскую жизнь по полной программе. И одеты эти девчонки были, надо сказать, весьма условно: прозрачные шаровары, да такая же прозрачная куртейка.
- И что? – с замиранием в сердце спросил молодой. Ясно: уж он-то не бросит в беде несчастных едва одетых девушек.
- А ничего. Девок этих общим числом две сотни. Я прикинул, что со мной будет через год, если мне каждую ночь придется их ублажать, выбежал на балкон, глядь – а там как раз моя таратайка стоит. Местные хану его имущество под окошко перекатили. Прыгнул я в седло, дал газу – и поминай, как звали.
На этот раз смеялись все, даже Манулов.
- Что, не верите? – Песцов даже чуть обиделся. – А есть у вас телевизор или, хотя бы, радио? Включайте!
Молодой сбегал за радиоприемником, поискал волну. Передавали музыку. Олег пожал плечами:
- Видать, не судьба. Давайте, ребят, завтра поутру послушаем. Как раз будут новости, всё и узнаете. А я что-то утомился: весь день за рулем.
Поднялся Олег затемно, перекусил чем было, и собрался было уже ехать, но был перехвачен Мануловым.
- Раненько ты собрался.
- Так дел много, а мне предстоит через Воронеж в Питер добираться.
- Ну, в таком разе, удачи тебе, паря. И вот еще что скажи напоследок: байку ты вчера хорошую, складную рассказал. А насколько она правдива?
- В плане фактов – на сто процентов. А в деталях, само собой, приврал. Иначе, какая же это байка!
Капитан посерьезнел.
- Стало быть, ты и вправду хан? Вот же дела порою случаются! Погоди минуту, я сейчас.
Манулов ненадолго ушел, и вернулся с деревянным лакированным ящиком. На ходу стер с него рукавом пыль.
- Вот, держи. Это от меня, моих бойцов и всех ребят, которые не сегодня-завтра дома будут.
- А что это?
- Подарок. Дома поглядишь, в Питере.
***
Когда была сыграна побудка для чудом уцелевшего гарнизона чудом сохранившегося склада, Песцов уже был далеко. Молодой первым делом в этом убедился, а вторым делом побежал включать радио.
- В столице шесть часов утра! – сообщил приятный женский голос. - Передаем последние известия.
На эти магические слова сбежались все до единого. Даже капитан Манулов, хотя был, вроде бы, в курсе.
- На сопредельной территории, - продолжала барышня у микрофона, - именуемой так же Диким полем, произошла смена власти. Во главе государства встал молодой имперский дворянин Песцов Олег Иванович.
- Ох ты ж ёк-макарёк! – схватился за голову пожилой ефрейтор. – Стало быть, не врал пацан! Стало быть, и вправду личным виночерпием хана побывать довелось!
Молодой выудил из кармана телефон, поглядел, что сеть работает, и набрал номер.
- Слушай, Олеська, что я тебе сейчас расскажу!
А еще пара человек отправили адресатам сделанную накануне запись.
Глава 23
Было бы странным, если бы ни один гаишник не прицепился к Песцову. Только лишь вид его драндулета должен был вызывать у членов общества любителей полосатых палочек желание этими палочками помахать. И путь странного автомобиля со странными номерами регулярно прерывался взмахами инспекторских жезлов. Но не для того, чтобы штрафовать, а, скорее, из любопытства и от скуки.
Песцов исправно съезжал на обочину, останавливался, вылезал их машины и предъявлял документы. Только документы были такие, что даже бывалые ИАИшники только в затылках чесали. Они таких отродясь не видели! Чего стоили одни только номера с загадочной надписью «Ит-кирдык-оглы». А пластиковая карточка с Олеговой фотографией и надписью в самом верху: «Автомобильная инспекция Дикого поля». Но когда инспекторы дочитывали до фамилии, то возвращали документы и брали под козырёк: они тоже слушали утренние новости.
И всё было бы хорошо, если бы не встретился на дороге патрульный экипаж старшего унтер-офицера Тараканова. По закону подлости, магический взмах полосатой палочки настиг Олега в тот момент, когда уже была видна крыша его усадьбы. Минута-другая, и он бы оказался на своей территории. И никакие инспекторы ему были бы не страшны. Но судьба имела своё мнение на этот счет.
Инспектор ИАИ, старший унтер-офицер Тараканов был высок, плечист, рыж и усат. Рыжие усы свои он холил и лелеял, и даже расчесывал специальным гребешком. Порою Тараканов усы свои подкручивал кверху, и тогда они завивались элегантными колечками, живо напоминающими о лубочной патриархальности позапрошлого века. Нынче же он щедро набрызгал их позаимствованным у супруги лаком для волос особо сильной фиксации, и они торчали в стороны, отчего инспектор напоминал Песцову Тараканище, так и не придуманный неродившимся в этом мире Корнеем Чуковским. Самое же печальное состояло в том, что занятый уходом за усами, инспектор Тараканов начисто пропустил те самые утренние новости.