- Что вы себе позволяете! - несколько запоздало вступил Тараканов.
- Выполняю ваши требования, - мило улыбнулась Комарова. – Сейчас машину моего господина погрузят на приспособленное для этого транспортное средство и перевезут на частную территорию с полным соблюдением имперского законодательства. Потрудитесь вернуть документы, инспектор.
- Но…
Старший унтер-офицер судорожно искал достойный повод и, казалось, нашел:
- Но поскольку господин Песцов въехал в империю по документам иного государства, у него в паспорте должна стоять виза, а также отметка о пересечении границы. В противном случае, нахождение его в империи незаконно, и он подлежит немедленной депортации.
Комарова улыбнулась ещё приветливей.
- Вообще-то, господин инспектор, контроль за соблюдением визового режима выходит за рамки ваших полномочий, но я, так и быть, вам отвечу.
Она поглядела на водителя эвакуатора тем особенным женским взглядом, от которого у мужчин сбивается сердечный ритм, а в области промежности начинают потрескивать брюки.
- Молодой человек, будьте так добры: включите новостной канал и сделайте радио погромче.
Молодой человек, напрочь загипнотизированный Анной Ярославной, не отводя глаз от женщины, протянул руку и выкрутил регулятор громкости на полную. «На сопредельной территории», - захрипел динамик, - «именуемой так же Диким полем, произошла смена власти. Во главе государства встал молодой имперский дворянин Песцов Олег Иванович».
Комарова в одну секунду из роковой красотки превратилась в ледяную офисную стерву.
- Господин…
Она опустила глаза на грудь инспектора, отыскала взглядом нашивку с фамилией.
- Господин Тараканов, первые лица государства обладают правом дипломатической неприкосновенности. Стыдно не знать такие вещи.
Произнеся эту фразу, она развернулась и отбедральной походкой опытной модели отправилась к джипу, на ходу, не оборачиваясь, поманив за собой эвакуатор. Элегантным движением села на заднее сиденье, закрыла дверь. И не увидела, как лицо старшего унтер-офицера приобрело цвет усов. Усы же при этом стремительно обвисали.
Песцову даже стало жаль мужика: не для себя ведь старался, за государство радел.
- Не переживайте вы так, - сочувственно сказал он. – Нынче вам просто не повезло. Но на ваш век нарушителей хватит.
Где-то в императорском дворце
Львов отключил звук у здоровенного, в половину стены, телевизора. На экране ликовала толпа, ехала колонна грузовиков, возвращающая домой людей, и поминутно возникала фотография Песцова ещё гимназических времен.
Император поморщился: этот пацан становится слишком популярным. А ведь его еще предстоит награждать! Как-никак, подвигов насовершал, роту степняков единолично разнес, ценные трофеи добыл, успешный рейд в тыл врага совершил, вскрыл заговор европейцев. По совокупности, если подумать, тянет на героя империи. Ну на Георгия – так точно. Причем, по меньшей мере, сразу на третью степень. А потом переговоры, официальные протокольные мероприятия, и опять Песцов на первых полосах газет, да на первых местах в рейтингах популярности.
- Ревнуешь?
Женщина подошла неслышно, прижалась щекой к плечу, окутала своего мужчину легким пряным ароматом.
- Не стоит, пустое это. Народ легко меняет своих кумиров. Через месяц начнется чемпионат мира по футболу, и про Песцова тут же забудут. А своего императора будут помнить все и всегда. Надо лишь правильно преподнести твою роль во всей этой истории. Думаю, Песцов будет не против честно поделиться с тобой славой, он умный мальчик. Поверь, он предпочтёт отсидеться в тени. Ему не по нраву вся эта шумиха.
Император повернулся, обнял свою женщину, мягко поцеловал в висок:
- Ты, как всегда, права.
Где-то в Европе
В большой комнате за столом сидели люди, общим числом двенадцать. Мужчины и женщины, помоложе и в годах. Премьер-министр стоял перед столом, и поджилки у него тряслись. Такой катастрофы он не мог представить в самых плохих раскладах. Максимум, если всё пошло бы совсем плохо, Европа должна была отступить на исходные позиции, компенсировав при этом свои потери и серьезно навредив главному противнику. Но этот Песцов, он выскочил неизвестно откуда, словно паяц из коробочки. Выскочил и всё испортил. Сумел нагадить так, что Европе теперь сто лет не отмыться от всего потока дерьма, что пролился на неё в последние два дня.
- Что вы скажете в своё оправдание?
Высокая и тощая, как жердь, старуха с лошадиным лицом в упор глянула на премьера. Теперь уже, надо полагать, бывшего. На улицах бушует толпа, требует отставки кабинета. Фондовые биржи лихорадит, убытки колоссальны. В Африке, почуяв немочь белого господина, снова принялись бунтовать аборигены. Армия не справляется, а потенциальные рекруты вместо того, чтобы осаждать рекрутинговые конторы, осаждают здание парламента.
- Это проклятая случайность, форсмажор!
Премьер старался, чтобы голос звучал твердо, но выходило не очень.
- Мои планы учитывали любые случайности, но я не мог предвидеть смену власти у степняков. Этот мальчишка…
Толстяк в очках с массивной роговой оправой отложил наполовину выкуренную сигару.
- Хороши же у вас планы, если какой-то мальчишка может их разрушить. Но главное, вы допустили не просто утечку информации к противнику. Вы всю нашу кухню вывернули наизнанку и показали миру.
- Предательство генерала Макферсона невозможно было спрогнозировать! Этот мерзавец перед своим бегством разослал повсюду секретные документы, и сделал невозможным продолжение операции.
- А еще, - подал голос крепкий подтянутый мужчина средних лет с седыми висками и холодными глазами стального цвета, - в своих рассылках он указал причину бегства. Едва что-то пошло не по плану, как вы решили повесить на него всех собак. А мы теперь вынуждены разгребать последствия вашей недальновидности.
- Дамы, господа, каков будет вердикт? – спросил пожилой джентльмен. – Мы сидим уже довольно долго, пора принять решение.
- Виновен, - сказала старуха.
- Виновен, - подтвердил толстяк.
- Виновен, - рубанул воздух ладонью мужчина с седыми висками.
- Виновен, - нежным голоском подтвердила молодая женщина.
- Виновен! Виновен! – один за другим голосовали собравшиеся.
- Да будет так, - заключил старик.
Все двенадцать человек поднялись и вышли из комнаты, оставив премьер-министра одного. Щелкнули замки, запирая двери. На пустом столе остался небольшой деревянный футляр. Премьер открыл его трясущимися руками. В нем был богато украшенный револьвер и один-единственный патрон.
- Нет! Я не хочу! – закричал премьер, теперь уже точно бывший. – Не-е-е-ет!
Глава 24
В Санкт-Петербургском доме рода Песцовых
Путешествие из Воронежа в Петербург прошло без проблем. Ни один ИАИшник не рискнул останавливать дорогое раритетное спортивное купе, которое спокойно катит по трассе, не нарушая никаких правил.
Вот так, втихую, Олег добрался до Питерского особняка. Дворовый, признавши хозяина, отворил задние ворота. Олег загнал машину во двор и пошел в дом. Никому ни слова не сказал. Даже, напротив, распорядился никого не уведомлять до особого распоряжения. Велел только перенести к себе в комнаты поклажу из машины.
Приняв душ, немного вздремнув и одевшись в подобающий случаю костюм, Олег неспешно прошел к столовой и остановился на верхних ступенях лестницы, не желая пока спускаться. Его жены уже сидели за столом, выбрав себе места по своему вкусу. Место главы семьи было свободно. Песцов хмыкнул: с пониманием девушки. Дома хозяин или нет, но место его занять никто не вправе. А так сидят, болтают о чём-то своём, женском. Не в халатиках, конечно, но в свободных джинсах, растянутых футболках, с простыми прическами. Милые, домашние девочки.