Тем временем из дворца на свет уже бежали люди, на ходу изготавливая к бою оружие. Караульная смена в полном составе. Добежали, кинулись было через калитки на площадь, но, тут же разглядев гостью, пали ниц и замерли.
- Маша, скажи своим подданным хоть что-нибудь, а то мы так до утра простоим, - произнес, наконец, беловолосый. – Сдается мне, что ты для них куда как больший авторитет. По крайней мере, сейчас.
- И что им сказать? – спросила названная Машей.
- Пусть, хотя бы, позовут Сункара. Хотя… Сейчас я сам это сделаю. Хоттабыч!
Перед беловолосым из облака дыма соткалась голова длиннобородого старца.
- Приветствую тебя, о мой повелитель! – с достоинством произнесла голова. – Какие будут приказания?
Охранники, хоть и не смеющие поднять голову и посмотреть, прекрасно слышали разговор. И, конечно, знали голос Хоттабыча.
- У меня к тебе есть серьёзные претензии, хранитель, но об этом поговорим завтра. Сейчас мне нужен Сункар, и побыстрее. Не стоит заставлять ждать меня и моих женщин.
- Слушаю и повинуюсь, господин!
Хоттабыч исчез, а беловолосый повернулся к женщине из рода Основателей.
- Маш, пусть эти люди поднимутся и откроют нам ворота. Не знаю, как ты, а я устал и проголодался. Пора уже закончить путешествие.
- Вы слышали, что сказал мой муж?
Голос Основательницы звучал требовательно, не допуская даже малейшего неповиновения.
- Да, госпожа! - раздалось в ответ.
- Тогда встаньте и исполните его повеление.
Охранники вскочили, словно пружиной подброшенные. Во мгновение ока отперли ворота, распахнули створки настежь и замерли в поклоне, пока черный джип неторопливо въезжал на территорию дворца.
Семейство Песцовых свалилось на голову Сункару, Хоттабычу и сотне всевозможных слуг внезапней, чем снег. Во дворце поднялась суматоха, забегали полусонные, а, порою и полуодетые люди, зазвучали противоречивые приказы, и никто не торопился провести главу государства в его покои. Сам же он пока не настолько освоился с планировкой, чтобы сделать это самостоятельно. Более того, какие-то люди попытались утащить девушек на женскую половину, то бишь в гарем. Чрезмерно инициативные товарищи получили по рогам и были изгнаны с приказом не появляться на глаза.
Через пару минут после этого с выпученными глазами прибежал Сункар. Увидал платиновую гриву Песцова и буквально затрясся, почти проигнорировав Машу с её черным жемчугом. То есть, он кивнул ей на ходу, пробормотав формальное приветствие. А перед Олегом склонился настолько низко, насколько позволила поясница.
- Приветствую вас, господин Песцов. Я вижу, вы удостоились благословения предка!
В голосе советника звучало нескрываемое восхищение. Господин Песцов удивился, но возражать не стал. У него еще будет время обо всем расспросить Сункара. Правда один вопрос задать всё же решил:
- Скажи, почему это вызывает такую твою реакцию?
- Ну как же? Это означает, что пророчество сбывается!
- Пророчество? Вот не было печали, так еще и эта беда на мою голову. Впрочем, ладно, о нем расскажешь мне завтра. А сейчас нам четверым нужно принять душ, поесть и выспаться.
- Но, господин, ваши женщины должны жить на женской половине. Никто не должен глядеть на них кроме вас!
- Уверяю тебя, их уже видело столько народу по всему миру, что тысяча-другая моих подданных ничего кардинально не изменят. Если во дворце не найдется подходящих комнат рядом с моими покоями, значит, они проведут эту ночь в одной постели со мной. А завтра займемся наведением порядка во дворце.
***
Ханский дворец представлял собой огромное и крайне запутанное строение. Большие залы и маленькие комнатки, многочисленные переходы, узенькие коридорчики, потайные ходы, отверстия в стенах для подслушивания и подглядывания – все, как полагается. Только вот кабинета в традиционном понимании не нашлось. По крайней мере, не нашлось в той части дворца, где располагались ханские покои. Олегу, по мере изучения планировки, всё сильнее хотелось устроить капитальный ремонт. Оставить несколько комнаток с национальным восточным колоритом – чисто для разнообразия, а остальное превратить в более удобное и привычное жильё.
Дела вершить полагалось в малой приёмной, которую наспех привели в порядок. Ну да, она не использовалась последние лет десять. Прежний хан предпочитал править, не слезая с кровати. Дверь в приемной была одна, зато большая и двустворчатая. Был еще тайный аварийный выход, скрытый траченой молью драпировкой стен, но его не открывали гораздо дольше, чем ту памятную дверь в подземелье. Напротив двери, у дальней стены, стоял малый трон. Этакое креслице на небольшом возвышении, облезлое и довольно неудобное. Трон закинули первым найденным покрывалом, чтобы скрыть дефекты обивки, но внимательному глазу всё равно было заметно, что символу власти требовалась капитальная реставрация.
Целая вереница слуг притащила и поставила рядом с ханским стульчиком невысокий столик, на него серебряный поднос, на поднос – серебряную чашу с фруктами, серебряный кувшин чего-то прохладительного и серебряный же кубок. Торжественное приношение длилось чуть не пять минут и заставляло досадливо морщиться. Цель всей этой возни, демонстративного шествия носильщиков и подавальщиков, были явно нацелены на личную выгоду слуг: мелькнёт некто лишний раз на глазах у хана, а там, глядишь, владыка вспомнит по какой-нибудь надобности, да и приблизит. Назначит, к примеру, главным таскальщиком стола или первым носителем подноса. Ну и деньжат подкинет за хорошую службу. Песцов горестно вздохнул: как было хорошо в питерском доме! Нежить мало того, что делает все быстрей и ловчей, так еще и не клянчит ничего.
И вот, наконец, после долгих приготовлений Олег уселся в кресло и попытался ощутить себя повелителем, главой немаленького по территории государства. Выходило плохо. Вот Львов – он да, он даже без всего этого антуража ощущается лидером, повелителем. А уж когда он в короне и со скипетром, аура власти и вовсе подавляет. Подумать страшно, что будет, если он наденет Большой императорский набор. Правда, сперва его надо отыскать. А, может, и Олегу надо что-то такое взять в руки?
Хоттабыч доставил в кабинет парадное ханское облачение и главную камчу[1] государства. Халат, шапка – в них магии не было ни клоуна. В плётке, на первый взгляд, тоже. Но едва Олег с ней в руках приблизился к трону, как ощутил себя несколько необычно. Будто бы он и не он вовсе, а некое огромное и могущественное существо, способное копать моря и насыпать горы. «Глюки» - отмахнулся Песцов. Усилием воли задвинул ощущения куда подальше и взгромоздился на трон.
По комнате пробежал красноватый отблеск: засветился рубин в рукояти камчи. Аура могущества и всесилия вернулась и теперь ощущалась почти на физическом уровне. Казалось, шевельни пальцем, и народы немедленно падут ниц перед повелителем вселенной.
- Что за глупости! – рассердился Олег. – Вот уж чего не надо, так это вселенской власти. Со степью бы разобраться.
На этот раз сил ушло побольше, и процесс шел подольше. Но отстраниться от назойливых ощущений получилось. И как только это произошло, рубин в рукояти погас, и наваждение тут же пропало. То есть, не то, чтобы совсем пропало, а как бы отступило в тень. Так отходит в сторонку и укладывается в тенёк сторожевой пес, продолжая при этом бдить в ожидании приказа хозяина.
Появился Сункар. Одним взглядом оценил ситуацию, тут же сделал выводы и с надлежащим поклоном осторожно спросил:
- Господин, я вижу, сумел договориться с артефактами?
- Сумел, - кивнул ему Олег. – Что ты вчера говорил о пророчестве? В чем оно состоит? Только не надо пересказывать. Коротко, только суть.