Поразил цвет их одежды. Плотно облегающие ноги штаны из явно качественной ткани. Расстёгнутая по вороту рубаха со свисающими завязками. Даже на вид лёгкая кожаная жилетка с треугольными пуговицами. На голове чуть откинутые к затылку глубокие капюшоны плащей, которые могли скрыть почти всё лицо. Широкие узорчатые наручи. Высокие, до самого колена сапоги на низком каблуке. Даже ножны ножа и его рукоять, что виднелись на поясе, — всё было белым. Вообще всё, Карл! Разве что кое-где виднелись серебристые узоры. Совершенно непрактично, особенно в лесу, где любое неверное движение моментально окрасит всю красоту зелеными разводами.
Любая другая при виде столь потрясающего зрелища хлопнулась бы в обморок от счастья, но не я. Меня откровенно подбешивали «дрищи», что стали популярны в последнем писке моды, после которого она так и не очухалась, кстати. По моему скромному мнению, мужчина должен быть большой и сильный, чтоб взял на ручки, сказал: «Я всё решу» и унес в счастье. Разглядывала их с некоторой долей скептицизма, они же смотрели в мою сторону откровенно презрительно. Хотя, судя по последним тенденциям в книгах и фильмах, это же эльфы, что с них взять? Расположилась эта парочка на двух деревянных чурбаках, а третий повыше служил им столом, на котором они азартно во что-то играли. Круглые разноцветные картонки то и дело тасовались и перекидывались между руками, напоминая игральные карты. Очень быстро я им наскучила, и они совершенно перестали обращать на меня внимание. Вдобавок всё впечатление портили пустые пузатые бутылки, раскиданные вокруг них, и кислый запах браги, витавший поблизости.
— Извините, — обратилась к играющим.
Но куда там, не то что ответом, даже взглядом не удостоили. Единственное, что сделали, махнули рукой на бревно, лежащее неподалеку. Странные они, у них что, тут каждый день такие попаданцы шастают?! И что делать дальше? Паника вдруг возомнила, что ей тут самое место. Уставший после рабочего дня мозг начал потихоньку скрипеть шестеренками, соображая наконец: что-то здесь не так. Истерика же тревожно пыхтела в сторонке. Сидя на поваленном стволе, наблюдала за двумя белыми кутилами. Их речь звучала как трель соловья, которому причинное место дверью прищемили. Интересно, это из-за алкоголя или это и есть их речь. У меня же заплетык языкнется, такое выговаривать.
Чего сидим? Кого ждем? Задавалась вопросом, разглядывая незнакомую природу. Огромные в обхвате деревья, покрытые коричневой корой с зелеными прожилками, напоминали сосны, но вместо хвои были гигантского размера листья, формой напоминавшие осьминожку. Другое было странной помесью березы с ивой. На толстенном белесом с красными точками стволе с закрученных в разные стороны веток почти до земли свисали гирлянды из крохотных треугольных листочков и белых шарообразных цветов. Краем глаза заметив движение, быстро повернулась. На меня с интересом поглядывало длиннолапое существо, похожее на шакала, сожравшего и не подавившегося дикобразом. Он был весь усыпан длинными голубоватыми иглами. Испугавшись очередного эльфийского «фьють», он быстро скрылся в густом подлеске. Разноцветные птицы непривычной формы и окраски порхали вокруг. Насекомые пролетали слишком быстро, и разглядеть их не было возможности. Цветы возле моих ног имели непривычную форму и расцветку. В общем-то здесь всё кричало, что я точно не на Земле.
Спустя, наверное, часа четыре, с другой стороны поляны послышался шум. Обернувшись, увидела, как из-за высоких деревьев показалось еще несколько белых эльфов. Они были похожи на стайку «приведенек» во время Хеллоуина. Что крайне удивительно, все были низкого роста, они мне едва до плеча доставали. При моих ста шестидесяти четырех сантиметрах безобразия я выглядела гигантом рядом с ними. Как-то не так мне представлялись эльфы. Хотя кто их знает, какие они на самом деле.
Наконец, устав пялиться на сидевшую меня, от группы отделился один в самых расфуфыренных доспехах, подошел ближе и что-то пропел. Нет, ну правда, пропел. Я аж опешила сначала. Истерика дерганно хихикнула. Если это у них речь такая, то им же хуже! Ибо на моем ухе еще в детстве медведь потоптался, а потом еще и баяном сверху припечатал для верности.