Мысли завели меня куда-то совсем не туда. С трудом оторвав ладонь от вожделенной добычи, обогнула застывшего палача, сунула ему в руки мыло и потопала на берег. Всеми силами пыталась призвать к порядку разбушевавшиеся гормоны. Для этого приняласт составлять список дел, коих было катастрофически недостаточно: надо бы вещи постирать, просушить, до стоянки дойти, спальное место обустроить. Как только мне казалось, что вышло успокоиться, взгляд падал на стоящего по пояс в воде соблазнителя растерявшейся меня. Вашу ж мамашу ж! Вот зачем ты так возбуждающе гладишь себя по груди широкими ладонями? И ведь видит, какой эффект производит, лыбится, зараза.
— Так! Ну-ка соберись, тряпка! Шмотки в лапы и пошла стираться! — гневно высказала сама себе.
Кое-как совладав со сбившимся дыханием, зашла в воду по колено и принялась полоскать штаны и рубаху. С этой задачей справилась довольно быстро, хоть белая одежда уже давно стала нифига не белой, зато чистой. Но, как выяснилось, сложнее всего отмыть плащ. Чешуя, тина, засохшая слизь, о, икринка, ты как сюда попала? Ничего, справлюсь, и не такое отстирывала. На всплеск сбоку даже глазами не двинула. Там из воды выходил непростительно голый орк. Он тихо посмеивался и шуршал за моей спиной, одеваясь. Наконец справившись с грязью, стряхнула плащ, взяла остальную одежду и понесла на магическую просушку. Очень довольный собой палач быстро просушил мои вещи, пока я вытиралась отрезом ткани. Еще теплая после заклинания ткань приятно согрела остывающую кожу.
Уходить из столь чудесного места мы совсем не спешили. Присели на выступающие корни, любуясь ярко-красным Икин, проступающим над рекой между нависшими ветвями. Безмятежность момента настроила на лирический лад не только меня.
— Расскажи про свой дом, — тихо попросил Гарут.
Начала с подробного описания Земли. Поведала о диких непролазных лесах тайги с бурыми медведями, стаях волков и оленей, живущих в тундре. Про глубокие малоизученные моря, хранящие на дне свои секреты. Высокие, покорённые и не очень горы с заснеженными вершинами. Огромные океаны, которые иногда порождали невообразимые разрушительные шторма. Не обошла вниманием полярные шапки с неуклюжими пингвинами и белыми медведями. Самым сложным для его понимания оказались каменные джунгли. Он никак не мог взять в толк, как, а главное, зачем нужны такие высокие здания.
Плавно перешла на повествование о своей жизни. О долгой болезни и смерти мамы и про предательство отца, тяжёлым камнем упавшим на сердце. Вспомнила любимую бабушку и её вкуснейшие малиновые пирожки. Выпустила из сердца печаль, разворошив воспоминания о работе детского онколога. Эти были самыми страшными и заставили слезы на глазах навернуться. Всё это время они давили тяжким грузом. Оказывается, если проговорить свою боль вслух незнакомому существу, становится немного легче, особенно когда тебя притягивают к себе на колени, успокаивая и поглаживая по спине и плечам. Немного похондрив, продолжила рассказ уже о пушистых пациентах. Многие моменты вызывали улыбку или громкий смех. Говорила много и долго, описывая события в картинках.
— Твоя очередь, — закончила ностальгировать, — Почему от тебя все шарахаются?
— Я проклят, — не сразу начал он, — Каждый, одаренный магией, на свои пятьдесят циклов должен пройти обряд посвящения. Мой пошел не по плану. Наш бог отмечает знаком сильнейших среди графа́, и я считался таковым. Мне пророчили метку покровителя. Слава и почет вскружили голову, я творил страшные вещи. Не горжусь этим сейчас, но тогда считал, что всё так и должно быть. На алтаре Каарио заглянул в мою душу, и ему не понравилось, что он там увидел. Вместо руны война получил руну палача.
Он замолчал, видимо, как и я, углубившись в болезненные воспоминания. У всех есть прошлое, порой оно не самое приятное и светлое. Тихо сидя в теплых объятьях, ждала, когда продолжит рассказ, и аккуратно поглаживала его ладонь. Он сжал мои пальцы.
— Ко мне пятьдесят восемь циклов никто не прикасался добровольно, Ева. Кроме тебя, — заглянул в мои глаза, — Все, кто находится рядом со мной, чувствуют страх, отвращение и неприязнь. Это мое проклятье. Все. Но не ты.
Столько боли вперемешку с нежностью было в этом взгляде, что я не сдержалась. Обняла рукой за шею, притягивая, и потянулась к его губам. Поцелуй вышел ласковым, легким, как крылья бабочки. Внезапно в кустах поблизости зашуршало, разрушая такой потрясающий момент. Палач моментально напрягся и поднялся прямо со мной на руках. Но расслабился, как только услышал голос вождя.