— Идите уже спать! Дозорные жалуются, что из-за вас им крюк делать приходится, — ворчали на нас издалека.
Кстати, о нём. Воспоминание картинкой нарисовалось перед глазами: Татис идёт бок о бок с Гарутом по форту, и от них шарахаются орки во все стороны.
— Я точно помню, вождь часто крутится рядом с тобой, — вопрос озвучить не успела.
— Амулет с аколем. Ты его видела на груди графа, что сидел напротив меня в нашу первую встречу. Синий камень в деревянной оправе, дорогой и требует постоянной подзарядки. Пока полон, полностью блокирует ауру палача для носящего, когда кончается заряд, даже стоять рядом со мной становится трудновато.
Уже по темноте, вернувшись в лагерь, потихоньку пробирались между спящими кто где орками. Возле еще горевшего костра осталось незанятое пространство. Видимо, нам застолбили пространство заранее. Гарут расстелил свой широкий плащ на земле, аккуратно уложил меня сверху и накрыл заранее прихваченным одеялом. Хотел было подняться, чтобы уйти искать другое место для ночлега, но я успела поймать его за рукав и привлекла к себе, отодвигаясь на самый краешек накидки. Он быстро понял, что ему предлагаю, и прилег рядом, улыбаясь. Лежала спиной к огню, уткнувшись в его широкую грудь лицом. Тяжелая рука приятно прижимала к огромному телу орка и нежно поглаживала по шее. Я тоже в долгу не осталась, прильнула плотнее, обняла за талию и пробралась ладонью под рубаху, лаская спину. Так спокойно стало, тепло и уютно, что вскоре крепко заснула.
Глава 7
“Не всё то золото, что блестит, всё золото шипит!”
(с)В.Ф.
Сквозь сон почувствовала, как меня нежно гладят по руке. М-м-м, приятности с утра пораньше, это всегда только за. Шуршание на грани слуха успокаивало и не давало сну окончательно рассеяться. Снилось что-то безмятежное и очень приятное, совсем просыпаться не хотелось. Не разлепляя глаз, уже думала устроить утренние потягушки, когда меня остановил очень тихий шепот.
— Не двигайся! — процедили сквозь зубы.
И сказано это было так зло, что напугало до чёртиков. Резко открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд, и не смогла понять, что перед моим носом. Странное марево, как стереокартинка, переливалось, сбивая с толку. Чуть отодвинула голову, и до моего сонного мозга наконец-то дошло: что-то скользило мимо моего лица. Нечто огромное и чешуйчатое. Змея! Шкура переливалась на солнце, будто масло в лужу разлили. Однажды, зайдя в зоомагазин с экзотическими животными, увидела радужного удава. Беда в том, что в террариуме он был размером не больше метра. Местная же была намного крупнее, сдаётся мне, толщиной больше, чем я. Это означало только одно: всё, что размером с самого удава, может оказаться внутри удава.
— Гару-у-у-т! — пропищала тихо.
— Я здесь! — услышала сбоку. — Не шевелись! Мы пытаемся ее отвлечь.
— И как? Успешно?
Ответа не последовало. Медленно озиралась, боясь спровоцировать атаку огромной хищницы. Удалось только рассмотреть, что она окружает меня своим телом, как в кокон заплетала. Это казалось странным. Питоны добычу обвивают собой и душат. Ядовитая кусает и ждет, пока жертва сама быстренько ласты склеит. Было что-то знакомое в поведении этой рептилии. Из памяти всплыла фотография, на которой черный полоз точно так же обнимал свою кладку, защищая будущее потомство. Но я-то не яйцо, и даже не змееныш.
Места становилось всё меньше, пришлось подтянуть ноги к животу, замирая в позе эмбриона. Стало нестерпимо интересно, а какая она на ощупь. Медленно протянула ладонь и прикоснулась к холодной мягкой коже. В месте соприкосновения чешуя вспыхнула, как неоновая вывеска. От моей руки во все стороны расходились радужного цвета белесые ручейки, растекаясь и переливаясь, они перемещались по шкурке всё дальше и дальше. Длинное тело пришло в движение, кольца чуть проползли вокруг, а сверху, нависая, на меня уставилась здоровенная змеиная ряха.
— Приветствую тебя, мудрый Каа*, — прошептала, глядя в зеленые глаза с вертикальным зрачком.
Хорошо, что я не бандерлог. Жрать меня, похоже, не собирались. А вот морду на меня примостили. Тяжёлая, зараза. Завораживающее мерцание всё больше охватывало мой живой щит. В глазах уже начинало рябить от ярких вспыхивающих красок. Поглаживая прилёгшую отдохнуть на моём боку огромную башку, даже как-то заскучала. Минут через десять поняла, что снаружи меня спасать не торопятся, слышались только нервные шёпотки, но не более.
— Палач! — голова на мне даже не шелохнулась, подала голос уже громче. — Какого дохлого ракха происходит?
— Мы не можем ничего сделать. Сама она не отступает, — его голос звучал глухо и напряженно, — И убивать нельзя.