На дне мой орк, сверкая огненными очами, бился о стены колодца, кидаясь на них грудью. Разодранные руки по локоть в крови, огненные всполохи прожигали одежду, оставляя раны на коже. Его боль ощущала как свою.
— Татис! Какого хера?! — обернулась с отчаянием и гневом.
— Их оказалось слишком много, нас взяли в кольцо еще на подходах к деревне. Он аусков один положил, Ева, он спас почти всех.
Только сейчас разглядела глубокие раны на его груди и плечах. Позади послышался шум толпы, народ собирался на прощание. Как я могла смириться с этим? Мой любимый, мое дыхание, моя жизнь! Он умрет страшной смертью, и ничего не могу сделать? Не может быть! Так не будет!
Отошла немного в сторону, чтобы он стоял прямо подо мной, вытащила из-за ворота кулон со слезой Шатар и сжала его в ладони.
— Гарут, — прошептала еле слышно.
Перестал кидаться на каменную стену, поднял голову и посмотрел на меня. Вокруг его тела огонь разгорался всё ярче. Времени не осталось. Развернулась спиной, прижала руки к груди и под общий возглас ужаса собравшихся качнулась назад, падая.
Время будто замедлилось. Пламя раскрыло мне навстречу свои губительные объятья. Я видела, как оно поднимается вокруг и тянется к небу, смыкаясь над головой. И крик. Дикий предсмертный крик разрывал пространство. Одна единственная мысль билась в отключающемся сознании: «Умирать больно!»
Глава 12
“Вот вы говорите, зло не нужно помнить.
Ага, как же, человек старался, а я забуду?! =)”
Вдох. Резкий укол в груди. Выдох. Позвоночник прострелило огнем. Вдох. Боль в ногах заставила брызнуть слезы. Выдох. Волна агонии прокатилась по телу. Вдох. Тихий шёпот на грани сознания врывается в затопленный муками разум: «Я рядом, всё будет хорошо».
Что-то мокрое коснулось моих губ, вырывая из безбрежного черного океана, в который периодически проваливалась. Никак не могла себя заставить открыть глаза. Как же больно. Мама, роди меня обратно, я залезу аккуратно! В рот снова попала влага. Горькая. Скривилась и попыталась отвернуть голову. Вышло лишь первое.
— Очнись, кинау, — знакомый голос не дал нырнуть обратно в спасительную тьму.
Ответить не было сил, всё, на что меня хватило, это медленно разлепить тяжелые веки. Лёжа на боку, силилась понять, где оказалась. Все тело ломило, будто меня поезд сбил на полной скорости. Тут же передо мной возникло встревоженное и замученное лицо Гарута. Темные круги под глазами ярко контрастировали с бледной зеленой кожей, впалые щеки, растрёпанные, давно не чесанные волосы. Его будто вурк пожевал и выплюнул. Резко пропал из поля зрения, вызвав приступ тошноты и головокружения. Вместо него нарисовался Варсик, он выглядел чуть получше палача, но тоже уставшим, а на груди поблескивал аколь в тяжелой оправе.
— Ева, где болит?
— Везде, — единственное слово далось мне с трудом.
— Где сильнее? — настаивал лекарь.
— Спина.
Перед глазами стало внезапно пусто, зато на спине почувствовала холодок. Кажется, мне меняли компресс, намазывая вдоль позвоночника пахучей мазью. Смогла даже слабо улыбнуться, пока он распределял ту же прохладную субстанцию по ноющим ногам. Это немного облегчило мое состояние, но едва пошевелилась, по всему телу прокатилась волна боли. Решила больше не пробовать двигаться.
— Выпей лекарство, — ко рту поднесли ложку с вонючей жидкостью. — Магией тебя не могу лечить, так что придется настойками спасаться.
Трезво оценивая свое плачевное состояние, понимала, что без посторонней помощи и медикаментов худо придется. Благо Варсика натаскала на лечение человекоподобных по всем аспектам, которые запомнила во время обучения на Земле. Хороший мужик, дельный, не даст мне кони двинуть раньше времени. Понять бы еще, что со мной? Выпила противное варево, услышала тихое «отдыхай» и провалилась в оздоровительный сон.
Следующее пробуждение прошло куда легче. И началось оно с китовой песни, издаваемой моим желудком так громко, что это меня разбудило. Состояние стало немного лучше, даже смогла чуть-чуть повернуть голову и корпус на кровати, но, остро ощущая поврежденную спину, улечься на нее не решилась. Оглядевшись, поняла, что нахожусь у нас дома, под столь любимым мной балдахином. Рядом обнаружился Гарут, сидящий у меня в ногах на краю постели. Он дремал прямо сидя, хоть и выглядел немного лучше. Видно, смог поспать и пригладил шевелюру. Повторившуюся заунывную песню моего живота услышала не только я. Резко открыл глаза, увидел, что я смотрю на него вполне осознанно, и расплылся в улыбке.
— Очнулась наконец, — произнес тихо на выдохе.