Шаманка была на месте, она как раз заканчивала приготовление алтаря к какому-то ритуалу, разливая масло в ров по кругу.
— Приветствую, Икин, палач, — оглядевшая нас жрица выглядела озабоченной. — Что привело вас?
— Мне нужно пройти обряд посвящения, и желательно прямо сейчас. Что для этого нужно? — решимость в моем голосе не оставила ей выбора.
— Взойти на камень и позвать бога по имени, — произнесла немного ошарашенно.
— И всё?
— Д-да. А что происходит? — непонимающе переводила взгляд с меня на орка. И пока она не успела опомниться, я в запале перепрыгнула широкий край и прошла в самый центр. У шаманки глаза на лоб полезли, а следующая фраза ввела ее в полнейший ступор.
— Каа́рио! Выходи, подлый трус! — постояв минуты три на каменной платформе, повернулась к Гаруту. — Ну и где твой бог? Почему меня не карает?!
Не успела закончить фразу, как масло вспыхнуло само, и пламя стеной устремилось к небесам. Оно было таким же золотым, как и то, что едва не спалило меня в памятной яме. Оцепенела, почувствовав чьи-то ладони у себя на талии. Они смело продвигались дальше, заключая меня в объятья. Опустив взгляд, увидела крепкие руки, полностью сотканные из огня, а со спины ко мне прижался кто-то нестерпимо горячий. Начала поворачивать голову, но и в месте, где шея встречалась с плечом, прямо над левой ключицей почувствовала обжигающий поцелуй. Раскаленной лавой по телу пронеслось блаженство, наполняя эйфорией опьянённый разум. Невольно издала протяжный стон. Тихий рокочущий баритон с хрипотцой нежно прошептал на ухо: «Потанцуем?». Затуманенное сознание сейчас было готово на всё, лишь бы столь желанный мужчина оказался как можно ближе. Он развернул меня к себе и повел в самом страстном танце, который только могла вообразить. Чем-то он напоминал танго, но было в нем больше вожделения. Вокруг лилась музыка, которой никак не могло быть здесь и сейчас. Никогда, даже в самых смелых мечтах, не могла представить, что это так болезненно интимно. Хотя видела выступления только по роликам из интернета, мое тело откуда-то знало, что нужно делать. В какой момент прогнуться до самой земли, подставляя грудь под прикосновения партнера. В другой плавно соскользнуть по телу бога к его ногам, с наслаждением проходясь пальцами по литым мышцам на животе. Меня подняли и прижались непростительно близко, потянулись к ноге, чтобы закинула ее к мужчине на бедро. Каарио положил руку мне на талию, потянул за собой. Скользила носком ботинка по алтарю, а вслед за мной вспыхивали руны на камне. Его ладони сминая прошлись вдоль моего тела, задевая грудь и живот. Танец был прекрасен в своем безумии, всё, что я хотела в эту секунду, — чтобы он никогда не отпускал. Закончился этот секс на танцполе так же внезапно, как начался. Резко крутанул и снова прижал меня к себе спиной. Положил одну руку на низ живота, второй практически взяв за горло. Склонился, кладя подбородок мне на плечо, в которое несколько минут назад получила горячий поцелуй. Потерся своей щекой о мою. Сейчас наши лица были плотно прижаты и смотрели в одну сторону. На обуреваемого бешенством и ненавистью Гарута.
— Он так ничего и не понял, — печально сказал на моем плече живой огонь.
Выворачивающая душу наизнанку тоска пронеслась в ту секунду, когда Каарио медленно разжал страстные объятья и моментально пропал вместе со всем огнем, кольцом горевшим вокруг нас. Обескураженно стояла посередине все еще вспыхивающего алтаря и, широко раскрыв глаза, пыталась осмыслить произошедшее. Меня только что бессовестно и безнаказанно облапал один из богов мира Ниран! И я была до безобразия не против! Какого рожна?! Потрогала над ключицей, там что-то пульсировало теплом.
Вайда, наконец сбросив оцепенение, кинулась снимать меня с камня, протягивая руку. Ступив на землю, позволила ей разглядеть шею.
— Руна воина! — проговорив благоговейно, она сделала шаг назад и склонила голову.
В этот момент пятой точкой очень четко ощутила надвигающуюся угрозу. Медленно перевела взгляд на Гарута. Напряжением, витавшим в воздухе, можно было камень резать как масло. В его глазах разлилась злость, венка на шее нервно пульсировала, верхняя губа подрагивала в удерживаемом оскале, а ноздри бешено раздувались. Палач скрежетал зубами и, кажется, страстно желал придушить меня в этот момент. Наконец он что-то для себя решил, но дальнейшее окончательно выбило из колеи.