Эта реплика сразила меня наповал. Я уставилась на Лорда, разинув рот. Получается, я терзаю себя учением, невзирая на его советы побольше отдыхать и развлекаться. Обманщик бессовестный. Он только на днях обронил, что я «лодырничаю, повинуясь непонятному капризу». Агнеса не дура; она всё поймёт. Лорд перехватил мой взгляд и, убедившись, что задел меня, самодовольно ухмыльнулся.
— Большая честь наконец-то познакомиться с вами, милорд, — проговорила Агнеса и слегка наклонила голову. Нет, не вперёд — набок.
— Вы присаживайтесь, — задушевно обратился к нам Волдеморт. В воздухе сочился густой яд, хоть ножом режь. — Прошу прощения, если смутил вас своим внезапным вторжением.
Мы с Агнесой переглянулись и вернулись к кушетке. Лорд направился к противолежащей кушетке возле бюста Витуса и уселся, тщательно поправив стрелку на брюках. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только расспросами госпожи о самочувствии Лорда и его лаконичными ответами. От предложения пригубить огненный херес Лорд отказался, но высказал предположение, что херес, должно быть, отменный, если предлагает его сама госпожа. Мне эти реплики о хересе показались странными, и Агнесе, по-видимому, тоже: она закинула ногу на ногу и нервно заёрзала.
— Милорд, а показать вам, что у меня есть? — не очень загадочно обратилась госпожа к Волдеморту.
— Я буду рад увидеть всё, что любезная Катарина желает показать мне, — учтиво отозвался Лорд. Госпожа хихикнула и протянула ему книжицу со жребиями.
Лорд взял книжицу в свои паучьи руки и с важным видом вытянул билетик. Он внимательно прочёл его и улыбнулся; а когда госпожа спросила, не желает ли он поделиться с ней содержимым своего жребия, улыбка Волдеморта стала ещё лучезарнее. Госпожа не устояла и простила ему его скромность.
Мы с Агнесой сидели тихо, как мышки, поглядывая то на Лорда, то на госпожу. Подруга подмигнула мне в сторону двери, дескать, пора уносить ноги, пока Лорд не переключил внимание на неё. С тех пор, как у меня дома обитает Волдеморт, я научилась читать во взгляде просто неописуемые вещи. Я не поняла сразу, почему Агнеса так нервирует, пока не раздался прохладный голос:
— Агнеса, как отец поживает? — спросил Лорд, приняв выжидательную позу. На его лице появился предвкушение какой-то услады. То есть издевательства.
— Он пребывает в тяжком состоянии, милорд, — Агнеса ответила печальным тоном.
Лорд не торопился спрашивать дальше, а сверлил её взглядом, точь-в-точь как меня в тот вечер, когда мы впервые встретились. Лицевая пантомима. Змеиное искусство. Сплошное превосходство. Я бы здорово испугалась, если б не восхищалась способностями Лорда вгонять в ужас на пустом месте. Старик того не стоит.
— А не хочешь вернуть его мне? — спросил он едко. — Исправиться не хочешь? Ничуть?
Агнеса на миг возвела глаза к потолку, как если бы собиралась молиться духам Ньирбатора, чтобы унесли её отсюда подальше. Она взглянула на меня, надув губы, словно это была моя вина. Но разве я могла предугадать, что Лорд заглянет в гостиную в дневное время? Обычно он делает это поздно вечером.
— Простите, милорд, но что вы имеете в виду? — тихо спросила она.
— То, что я сказал.
— О чём идёт речь? — вдруг к разговору присоединилась госпожа. — Что-то случилось с Драганом, милорд?
Лорд медленно повернул взгляд к госпоже, и ответил:
— Да, любезная, да, ещё как случилось. Драган, видите ли... — он снова повернулся к Агнеса, предварительно бросив на меня колкий взгляд, — подвергся чудовищному, ну просто нечеловеческому нападению. Катарина, вы бы видели, что с ним... даже злейший враг и тот смягчился бы при виде Драгана в таком печальном состоянии.
Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Лорд тот ещё хитрый лис. Как можно так откровенно играть? И зачем ему понадобился старик Каркаров? Тот, грубо говоря, ничего из себя не представляет. Конечно, он не мог поверить в ту версию, что тот вдруг заболел, тем более, когда у него дочь — перец на горчице. Госпожа была совершенно ошеломлена этим удручающим известием. Она всплеснула руками и на её глаза навернулись слёзы. Интересно, плакала ли она, когда меня положили в больницу... Далее следовали её трогательные расспросы о том, как-так-почему-зачем-что делать-за-что-ах-ах.
— Бедняга! — воскликнула госпожа. — Мои родители знали четыре поколения Каркаровых. Все они были донельзя здоровы, настоящие упрямцы в долголетии, отличные пловцы в бурном житейском море. Ой, Агнеса! Бедная девочка моя! Мы поможем тебе подыскать себе платье с плерезами и гагатами, — жалобно простонала она, имея в виду траурный наряд.
— Он не бедняга, — раздался твёрдый голос Агнесы. Мы все обернулись в её сторону, но эмоции у всех были разными: я побаивалась, госпожа недоумевала, Лорд искривился в злой усмешке.
— Что, прости? — спросил Лорд, изящно выгнув бровь.
— Он не бедняга, — повторила тем же тоном Агнеса. Похоже, сочувственные возгласы госпожи насчёт её непутёвого отца надавили на больное место. — Он домашний тиран.
Я дотянулась до её руки и ущипнула её за локоть, чтобы она не сболтнула лишнего. Взгляд Лорда не сулил ничего хорошего. В воздухе среди всей этой подгнившей вежливости летало что-то гадкое. Госпожа опять проваливалась в прострацию.
— Он мой слуга, — холодно прорезал тишину Лорд. — Плевать я хотел на то, какой из него семьянин.
Я не могла спокойно смотреть Лорду в лицо, затянутое наглым торжеством. Мне надо было что-то сказать. Агнеса потом упрекать меня будет за молчание.
— Милорд, извините, что мешаю вашей беседе, — вежливо вклинилась я в их перепалку. — Дело в том, что он всячески притеснял Агнесу и...
— Помолчи, — оборвал он меня, даже не удостоив взглядом. Я тяжело сглотнула, поняв всю тяжесть курьёзного обстоятельства. Отделаться от Лорда будет не так-то просто. Физически на чернокнижника не воздействуешь, а некроманта жалостью не проймёшь.
— Я считаю, милорд, — ответила Агнеса, отвлеченно смотря на свои ногти, — у вас найдутся более достойные слуги, внушающие куда больше доверия, чем мой мнительный отец, преданность которого заключается лишь в боязни оказаться на задворках.
— На задворках? — Лорд изящно поднял бровь. — А где вы сейчас? Под солнцем, что ли? Не заговаривай мне зубы.
Агнеса вдруг покрылась мелкими розовыми пятнами. Лорд совсем разошёлся. Мне хотелось вскочить с кушетки, подойти к нему и попросить не обижать мою подругу, с которой мы хорошо проводим время, и которая всего час назад была в прекрасном расположении духа и составляя нам компанию в этом одиноком Ньирбаторе.
— Агнеса, скажи мне, — язвительно продолжил он. — Правда, что отец собирался отправить тебя в маггловский пансион? Чтобы тебя... хм-м... подлечили?
Агнеса молча кивнула. Выражение лица у неё было такое, словно ей уже нечего терять и она не надеется выжить.
— А ты здорова, как считаешь?
— Я здорова, — ответила она.
— Я бы не был так уверен на твоём месте, более того я со всей серьёзностью говорю тебе, что твои достоинства поражают, как удары кузнечного молота по голове. — Лорд холодно рассмеялся. Госпожа вынула платок и вытерла вспотевший лоб, всем своим видом выказывая Лорду поддержку. — Что ты себе вообразила? — шипел он дальше. На его точеных скулах проступила угрожающая бледность. Мертвецкий бланманже.
— Я… я… — замялась Агнеса.
— Чем ты его прокляла?
Я удивлённо посмотрела на Лорда. Конечно же он знает чем. У меня сложилось впечатление, что он хотел унизить Агнесу, вынудив её вслух при свидетелях признать свою вину. «Слава Баториям, — я подумала, — что нет больше полиции, комиссаров и инквизиции, и никто не возьмёт под стражу мою подругу»
— Ангустикамом долорификамом, — ответила Агнеса, не сводя с Лорда глаз. Маска на её лице выражала полное безразличие.
— Ишь ты! — воскликнула госпожа, очнувшись из прострации от самого наименования мощного проклятия. — Не отсох бы у тебя язык сказать об этом пораньше?
— Госпожа, пожалуйста, успокойтесь, — воскликнула я и поймала на себе пронзающий взгляд Лорда. Я ответила ему умоляющим.