— Ё-моё! Что магглы творят! — вскричал Каркаров, когда дочитал выпуск маггловской газеты. — Просто в голове не укладывается! Бедную женщину оседлать, чтобы голову отпилить! Это же каким надо быть извергом! А что он сделал со своей бабушкой, ты читала?! У него убитые сыпятся, как спелые желуди!
«Да уж, ты бы оседлал совсем для другого», — подумалось мне, но, посчитав, что это не моё дело, я промолчала. Какая мне разница, что он там творит с девицами? Я уверена, когда-нибудь Каркаров напорется на ту, которая поменяется с ним ролями, и тогда ему придётся завязывать с этой деятельностью. И всё таки меня немного раздражало то, что Каркаров принёс с собой маггловскую газету, чтобы вслух почитать о том, что творится в мире магглов. Несмотря на его вербальное возмущение, тон его звучал почти упоительно.
— Вот сюда взгляни, — сказал он и сунул мне в руки газету, открытую на странице с какими-то фотографиями. Жертвы Напьера все на одно лицо, вернее на один оскал. Взглянув на них без особого интереса, я вернула газету Каркарову и нетерпеливо вздохнула.
Я неспроста присела к нему нему: всё ещё горела желанием узнать, как дела у Рабастана Лестрейнджа. Лорда бесполезно расспрашивать, а я жаждала услышать подробности расправы. От Каркарова можно заполучить подробности чего угодно, и никто другой из Пожирателей не наделён таким красноречием и длинным языком.
Когда я только вошла в трактир Каркаровых, чтобы повидаться с Агнесой, она подмигнула мне, чтобы я вместе с ней присоединилась к её кузену послушать нечто интересное. Только тогда я вполне осознала, что у нас с ней один враг на двоих — Лестрейндж. Агнеса сказала, что Каркарову есть что сказать на его счёт; она намекнула, что мне стоит запастись крупицей терпения, пока её кузен сам не растрепается.
Историю с летучими мышами я рассказала ей вчера, когда ненадолго улизнула из замка, пока Лорд ушёл по делам. Царапины почти не было видно, но Агнеса заметила, и пришлось мне всё ей поведать. Я благодарила её за идею с обрядами в доме инспектора, и на её лице читалось настоящее дружеское участие.
С момента последнего моего визита обстановка в трактире Каркаровых существенно изменилась. В воздухе ощущался дурманящий запах. На круглом столе, который будто из ниоткуда возник посредине помещения, возвышался вместительный кувшин с маковым напитком. Вокруг него стояли металлические рюмки, а рядом дымилась бронзовая курильница, изображающая Бахуса с огромным фаллосом. Похоже, с тех пор, как старик Каркаров слег, у Агнесы прибавилось мрачного юмора.
Каркаров потихоньку перешёл к теме Беллатрисы, подогревая страсти вокруг персоны Лорда. Слухов вокруг неё и Лорда, справедливых или ложных, ходит множество. Лорд, вечно занятый своими делами и не желающий «выходить к людям», сам даёт людям пищу для фантазий, поскольку народ хотел бы знать, «чем он занят, где его жена, дети и капитал». Вся доступная людям информация касается лишь исполнителей тёмных дел Лорда.
Каркаров, как всякий хороший рассказчик и отменный враль, умеет делать из докси дракона и будоражить умы людей. Ему от нечего делать нравится подшучивать над Беллатрисой, распространяя о ней и Лорде всякую несуразицу. Можно подумать, после Мири он стал каким-то женоненавистником.
Его шутки приходятся людям по вкусу, поскольку у нас в медье не принято, чтобы женщина открыто выказывала свою симпатию; даже если она с ума сходит от любовной тоски, она должна свысока смотреть на объект своей любви, чтобы он не зазнался и не воображал из себя божество. Иначе разбалует его, и потом пускай пеняет на себя, если из-за неё в медье заведётся ещё один павлин, за которым все издыхают.
Каркаров говорит, что за Алекто Кэрроу ничего подобного не числится, но она компенсирует отсутствие страсти запредельным садизмом.
— Это всё её братец, — поведал он полушёпотом. — Никого к ней не подпускает, небось сам с ней тудысюдыкается.
— Ты, стало быть, тоже пытался, — приструнила его Агнеса, — а когда она оттолкнула тебя, стал ей в отместку выдумывать всякую чепуху.
«Необузданное животное», как и его дядя. Но нужно держать его близко, он для меня как диктор новостей радиостанции «Пожирательской»
С набитым ртом Каркаров пробурчал нечто утвердительное.
— Поаккуратнее с плоскими остротами! — насупился он, задетый за живое.
Я дождалась желаемого, когда Каркаров внезапно наклонился ко мне с таинственным видом и сказал:
— Хорошо, что ты пришла, Приска. Я хотел тебе кое-что сказать. Предупредить тебя.
— О чем? — спросила я, состроив невинную мину.
— Не советую тебе сегодня возвращаться домой.
Я спрятала улыбку, стараясь не показать, как меня позабавил его серьёзный тон.
— Но... но почему, Игорь?
— Лорд зол как черт, — хмуро ответил он. — На последнем собрании устроил разнос троице. Оставил их в комнате, а всех остальных вышвырнул.
— Троице Лестрейндж? А что стряслось? — горячечно полюбопытствовала я. Агнеса весело мне подмигнула.
— Провинились в чём-то, и никто не знает в чём. Мы же все вроде цивилизованные люди, — заметил Каркаров. — Но карательные меры у Темного Лорда, понимаешь, они такие... жесткие. Бр-р-р!!!
В пуговичных глазах Каркарова плеснулся животный страх. Пару минут он молчал. Мы с Агнесой ерзали от нетерпения услышать продолжение, но не стали давить на эмоционального Пожирателя. Нужно дать ему время красиво сформулировать весь ужас наказания от руки Лорда Волдеморта.
— Больно страшный вид был у Рэббита, — продолжил Каркаров. — Тёмный Лорд огрел его мощным Круциатусом; тот ударился затылком о стену, кровища не утихала!
— Рэббита? — переспросила я.
— Рабастана. Мы так зовём его, — объяснил Каркаров. — И что примечательно, никто из наших не сочувствовал ему. Когда увидели его, все дружно загоготали и отсалютовали Лорду. Если наказал, значит, было за что.
— Жаль! — насмешливо вздохнула Агнеса. — Видный был парень!
— Ты судишь эмоционально, поверхностно, — возразил Каркаров только, чтобы возразить. — Я же, напротив, хладнокровно, с сугубо должностной точки зрения. Лорд просто так не наказывает. К тому же, если Рэббит до сих пор не умер, значит, выкарабкается! Из-за балбеса всей троице досталось...
— Они отосланы в Англию, — послышался знакомый голос.
Я обернулась и увидела Дамиана Розье. Он стоял позади меня весь такой величавый и улыбчивый; его левый рукав по прежнему был подвернут и заколот булавкой. Похоже, этим он намекает, что может вызвать Лорда в любой миг и что это в порядке вещей. Мандрагоровые гирлянды над его головой бросали тень на его улыбку, но было ощутимо, что Пожиратель настроен доброжелательно.
Мы поздоровались, и он как в ни чём не бывало присел за столик и начал обмен любезностями. Агнеса сказала, что очень польщена тем, что Розье «почтил визитом её скромный трактир». Дождавшись, когда любезности иссякли, я попросила Розье поведать поподробнее, что же такое настигло троицу.
— Будут теперь сидеть в окрестностях Эдинбурга, поближе к Хогсмиду, — поведал он с нескрываемым безразличием.
— Рэббит. Беллс. Дольфи, — сокрушенно протянул Каркаров. — Упасть в такую немилость!..
— Немилость?! Разве это немилость? — возмущенно воскликнула Агнеса, пальнув в кузена анафемский взгляд. — А где же наказание, достойное Того-Кого-Нельзя-Называть?
Молчание нарушил едкий смех Розье.
— Агнеса, а вам бы хотелось сидеть в логове врага? — умилительно проворковал он. — Хотя, на мой взгляд, Пожиратели столь низкого уровня малочувствительны.