Наклонившись к профессору, я сообщила, что жертвоприношение состоялось и что всё наладилось. В ответ на мой деланный бодрый тон Сэлвин натянуло улыбнулся. Похоже, я перестаралась. Наверняка он думает, что Лорд пытал меня. Но вот же я, профессор, цела и невредима...
Признаться, мне было очень странно сидеть между профессором и Агнесой, которой он советовал мне опасаться. Кажется, он совсем не воспринимает её как свою бывшую ученицу — то ли потому, что её слишком рано исключили, то ли потому, что она выглядит старше своих лет. Ситуация с профессором немного накалилась, когда Розье справился у Агнесы о здоровье её отца. При этом его тон сквозил равнодушием. Думаю, он спросил, чтобы польстить ей — чтобы она могла похвастаться своим мастерством. Убийством это ведь не считается, но живым старика сложно назвать. Он словно пережил поцелуй дементора, его душа ушла в чертоги Мандоса, но сердце и лёгкие работают прилежно. Сэлвин всё это время пристально смотрел на меня, мол, видишь, какая она опасная.
«Ну да, профессор, такова жизнь. А опасных людей полезнее держать вблизи и не переходить им дорогу». Ясное дело, вложить этот аргумент во взгляд я не могла, и Сэлвин едва заметно покачал головой.
Я по большей части помалкивала и мотала информацию на ус.
А мотать было что. Сегодняшний выпуск «Пророка» стал сенсацией для всех, кроме Розье, разумеется. Он всё уже знал. Статья на главной странице прочла себя во всеуслышание и с праздничной интонацией.
Ежедневный пророк
ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ СБЕЖАЛ
Вчера, шестого апреля задержанный приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть, Пожиратель Смерти Орсон Эйвери совершил побег из здания Министерства Магии, где на тот момент находился в камере предварительного заключения на двухдневном допросе у Аластора Грюма.
По проверенной версии следствия, помощникам Эйвери удалось передать ему в камеру незарегистрированную волшебную палочку, с помощью которой тот освободился от заколдованных оков, проделал брешь в потолке камеры и попал на два верхних этажа, откуда проник в коридор отдела магического транспорта на шестом уровне. Ему удалось скрыться от патрульных после того, как трое его сообщников в масках присоединились к дуэльной схватке в коридоре шестого уровня.
В результате побега пострадали Аластор Грюм и два конвоира, Арчи Маклагген и Питер Петтигрю. Оба находятся в больнице Мунго с травмами средней тяжести, но уже смогли дать исчерпывающие показания, с помощью которых удалось нарисовать картину побега Эйвери. Грюм при транспортировке в больницу находился в критическом состоянии, но усилиями целителей его состояние удалось нормализировать.
Вопрос, где на момент схватки находились остальные мракоборцы и патрульные, остаётся загадкой.
Первое судебное заседание с участием Пожирателя Смерти должно было состояться десятого апреля. Судья Визенгамота Амелия Боунс высказала предположение, что к побегу Эйвери приложили руку коррумпированные министерские служащие и анонсировала полномасштабную инспекцию всего отдела магического правопорядка, членов патруля органов магического правопорядка, отдела магического транспорта, в особенности сектора контроля за метлами и центра сети летучего пороха»
— Такой поворот событий меня абсолютно не удивляет, — прокомментировал Розье. — Тёмный Лорд решил всё таки наградить Эйвери за преданность.
— Но я дважды слышал от Тёмного Лорда, что Эйвери не жилец, — возразил Сэлвин.
— Так это раньше было. Эйвери не назвал ни одного имени. Прошёл, так сказать, проверку на вшивость. Присцилла, — Розье внезапно перевёл взгляд на меня. — Тёмный Лорд вам что-нибудь говорил об этом?
— Немного, — ответила я. — Говорил, что Эйвери вместо одного устранил двух, потому что преследовал личную цель. О том, что Эйвери не жилец, я тоже от него слышала.
— Слушай, а правда то, что сказала судья? — обратилась Агнеса к Розье. — Здесь вправду замешаны коррумпированные министерские служащие?
Розье обаятельно улыбнулся с намёком на всеведение. Да уж, какая пропасть между затравленным червём в кабинете Лорда и этим джентльменом. Похоже, он реабилитировался в глазах Лорда, если до сих пор не отослан к великанам.
— Служащие — да, и в прямом смысле, — ответил он. — Охранники и конвоиры — самые уязвимые элементы этой расшатанной системы.
— А что насчёт Мальсибера? — не удержалась я. — Он тоже был задействован?
На секунду запала гробовая тишина. Розье улыбнулся ещё шире. Сэлвин задумчиво смотрел на меня, — он знает, за что я невзлюбила дражайшего Криспина.
— По-видимому, вы решили, что раз Мальсибер учился вместе с нами, то мог вызваться помочь Эйвери в имя старой дружбы. Верно? — подал голос Розье. Я кивнула. — Это было б очень благородно, но... Мальсибер просто выполнял приказ. На его месте я бы тоже выполнял, но, признаюсь, не с таким рвением. Мне его звездная болезнь не грозит. Так что да, он был задействован. Но его пассия постаралась куда больше.
Тут плотину уже начисто прорвало. Я не могла удержаться, чтобы не разузнать побольше.
— Дамиан, объясните, пожалуйста, зачем Мальсибер пичкает Берту Джоркинс галлюциногенами? Разве не проще применять Империус?
Левая бровь Розье поползла вверх. Агнеса чуть не перекинула чашку с кофе. Я поймала её укоризненный взгляд, она возмутилась, почему я не поделилась с ней подробностями о дражайшем племяннике госпожи. А вот Сэлвин не был удивлён. Он откинулся на спинку стула и добродушно мне улыбнулся:
— Пойми, Приска, воздействие на министерские кадры требует особого подхода в каждом отдельном случае. Действовать предсказуемо было б слишком рискованно. Говоря об Империусе, Тёмный Лорд не разрешает нам... входить во вкус. Это то, чего от нас ожидают, поэтому чаще всего приходится действовать окольными путями.
—Ты, конечно же, приукрашаешь, Алекс, — дружелюбно подмигнул ему Розье. — Империус у нас предназначен для особо важных лиц. Они об этом пока ещё не догадываются, и всякие мелкие сошки продолжают подозревать друг друга. Дело в том, что мыслительный аппарат Министерства подобен маггловскому и сравним с иx трамваем, резвo бегущим вперед по рельсам, но абсолютно не приспocoбленным к неожиданным развopoтам. — Тут он посмотрел мне прямо в глаза, помедлив с минуту, будто размышляя о том, стоит ли говорить дальше. — Впрочем, я с уверенностью могу сказать, что Берта Джоркинс влюбилась в Мальсибера без помощи галлюциногенов, но с их помощью ему удаётся извлекать из неё пользу на службе у Тёмного Лорда.
— А что с ним будет дальше? В смысле, с Эйвери? — спросила Агнеса.
— Он скоро будет здесь, — с нескрываемым равнодушием ответил Розье. — Да, он переборщил с Дожами, но доказал преданность. Наказывать его теперь не за что, но он должен доказать элементарную способность к дисциплине.
— Эйвери придётся доказать, что он умеет различать идею и наваждение, — подхватил Сэлвин. — А иначе...
— Иначе вернётся в Англию, — договорил Розье, — прямиком на допрос к Грюму, от которого он так нахально удрал.
— А-а-а... а что с судьей? Боунс, верно? — тихо спросила я. — Она теперь общается с прессой чаще, чем Крауч. Что это значит? Он больше не при делах?
— Крауч пока что в седле, — ответил Розье. Он вдруг выпрямился. Глаза заблестели, взгляд стал испытующим. — До тех пор, пока не всплывёт правда о его сыне. Тёмный Лорд немного медлит с этой сенсацией, но у него на то есть свои причины. А судья Боунс в ближайшем времени лишится своей должности. Влиятельные семьи английского магического сообщества позаботятся об этом.
Как я поняла, речь шла о трёх семействах — Малфои, Блэки и Мальсиберы.
— Признаться, я был лучшего мнения о Грюме, — заговорил Сэлвин. — Он даже допрашивать нормально не умеет. Ничего не выведал, не разнюхал, не нашёл, но пострадал изрядно.
— То же самое могу сказать, — отозвался Розье. — Единственный человек в Министерстве, который мало-мальски напоминает мракоборца.