Слышать от них о волшебнике, сразившего Ангреногена Сквернейшего, из-за которого погибли мои родители, было странно, горьковато и неуютно. Грюм низверг своего противника, а для нас это был не просто противник, а диктатор, узурпатор и палач. Мне совсем стало не по себе. Я перевела взгляд на Агнесу, но она лишь пожала плечами, дескать, кто их поймёт.
Дальнейший разговор протекал сугубо между двумя Пожирателями.
— Говорят, Грюм собирается уйти на покой и передать эстафету Лонгботтомам, — говорил между тем Сэлвин.
— Ну, на роль главарей мракоборцев они явно не годятся. — Розье зашёлся смехом. — Прыткости им, говорят, хватает, но чего-то недостаёт. Ума, что ли.
— А ты слышал от Мальсибера подробности? Как им удалось обезоружить Грюма?
— Ума не приложу, как им это удалось. Но кое-что я слышал. Грюм не растерялся. Хвост успел лишь взмахнуть палочкой, как тот просто-напросто приceл и вогнал ему кулак в паx, затем заxватил руками под колени и рeзко выпрямился. По-моему, Хвосту в Мунго не очень помогут.
— В смысле? Он же засветился. Грюм и так его узнает.
— Не узнает, — возразил Розье. — Он тоже был в маске, и его предупредили, что...
Докончить фразу он не успел. Дверь трактира распахнулась под мощным пинком ноги, и медвежьей походкой вошёл Каркаров.
«Только не это»
Агнеса поймала мой взгляд и мы встали синхронно. Она проводила меня к выходу. Лишь тогда я заметила, что профессор Сэлвин шагал следом.
— Наконец-то сможем поговорить наедине, — он чуть-чуть понизил голос: — А теперь рассказывай.
Профессор хотел услышать от меня подробности. Я ничего не утаивала. Но о фамильярности Лорда умолчала, — я пока ещё в своём уме и не намерена рассказывать о «деликатном» отношении Лорда Волдеморта, которое повергает меня в ступор.
Профессор любезно согласился зайти со мной к аптекарю, а потом мы оказались на восьмисотлетней тисовой аллее и решили пройтись. Прогулка по солнечному городу должна была поспособствовать восстановлению моего подорванного спокойствия после уничижительной критики Лорда.
В Аквинкуме царила какая-то поистине зловещая тишина. Даже болтливые пожилые ведьмы, сбившиеся на развалинах ломбарда Розаски, молча обменивались взглядами и внимательно наблюдали за обстановкой, будто смогут как-нибудь воспрепятствовать Пожирателям, если те вздумают опять что-нибудь крушить. Кучка Пожирателей, стоявшая неподалёку, посмеивалась и скучала, даже не пытаясь скрыть это. Я их не знаю, но припоминаю фамилии, услышанные из разговоров Варега и Каркарова. Трэверс, Гойл, Крэбб, Макнейр. Некоторые из них такие толстые, точно откормленные свиньи. Снейпа что-то в последнее время не видно. Когда я спросила о нём, Сэлвин сообщил, что тот выполняет важное задание от Лорда в Хогвартсе, под самым носом у Дамблдора. Да уж, повезло.
— Но зачем они это сделали, профессор? — обратилась я к нему, возвращаясь к теме наших насущных бед. — Зачем столько убытка причинили Розаске? А вы... извините за такой вопрос, но почему вы им не помешали? Почему не остановили?
— Разве я похож на самоубийцу? — с невеселой улыбкой ответил Сэлвин.
— Нет, профессор. Вы — само жизнелюбие.
В его глазах затеплилась улыбка и тут же погасла.
— Ты должна понимать, Приска. Пока Лорд не обрёл власть, Пожиратели были обязаны держать себя на коротком поводке и отказывать себе во многом, — он устремил в их сторону какой-то чересчур снисходительный взгляд. — Теперь их тянет наверстать. Розаска нарушила правила, об этом тоже не стоит забывать. Маггловским объектам не место среди наших артефактов и реликвий.
Я чуть не прыснула со смеха, услышав, что профессор назвал телевизор «объектом».
Ведьмы, окружившие развалины, словно саранча, бросали в сторону Пожирателей неодобрительные взгляды, но молчали, не имея возможности предъявить претензии никому из их круга. Но стоило им увидеть профессора Сэлвина — который стал кем-то вроде посредника — они как по команде начали с подвыванием жаловаться на разрушителей. Когда он смог отделаться от них, мы двинулись дальше.
Кучка Пожирателей сдержанно поприветствовала его, но мы не останавливались, а, перейдя через мост, двинулись в сторону дома Бартока. Я обмолвилась в разговоре, что мне туда нужно. Откуда мне было знать, что Сэлвину вздумается идти со мной. Ещё не хватало, чтобы он увидел, что я вхожу в кабинет Лорда и что-то выношу. Во-первых, он спросит, зачем Лорд предоставил мне магический доступ, во-вторых, он не оставит без внимания свитки в моей руке, а спрятать в сумку или трансфигурировать их невозможно. Я нервничала, но была настроена оптимистично и подумала, что как-нибудь избавлюсь от него по пути.
Прогуливаясь с Сэлвином, я довольно-таки расслабилась, пребывая в обществе надёжного человека, к которому не страшно обратиться. Короче говоря, я решилась испытать судьбу:
— Профессор, а вам что-нибудь известно о прошлом Тёмного Лорда? О его детстве, юности?
— Почему ты спрашиваешь, Приска? — почти не разжимая губ, спросил он в ответ.
— Любопытно просто. Разве это запрещённая тема?
— Вообще-то да, запрещённая, — профессор нахмурил лоб и даже приостановился. Мы стояли на болотистой тропинке. Я искала его взгляда, а он моего избегал.
— Почему, профессор? Гриндельвальд, к примеру, ничего не скрывал о своём прошлом. Он дал согласие на издание биографий, по которым можно было проследить его жизнь ещё с отрочества. Ангреноген тоже не скрытничал, иначе это побудило бы многих яростнее копаться в его прошлом.
— Тёмного Лорда нельзя сравнивать с ними, — отечески снисходительно промолвил Сэлвин. — Он единственный в своём роде. Наследник великого Салазара Слизерина. Приска, ты должна принимать это как данность.
Если бы за этим последовала пауза, она была бы весьма неприятной. Но Сэлвин её не допустил, заговорив с прежней снисходительностью:
— Послушай меня, Приска. Я даю тебе совет, как твой бывший учитель, поэтому имею полное право. Ты не должна спрашивать о таком. С тобой ничего не случится, если будешь делать то, что он тебе говорит. Опасности поменьше будет, да и нервотрепки. Ты же не хочешь нарваться на неприятности?
Я была ошарашена его предостережением. Дело стало принимать опасный оборот. Что же такого скрывает Волдеморт? «Спесь зарождается на болоте», — выпало в дурацкой книжице жребиев, и я знаю, что это не обо мне. Знаю не только потому, что ко мне это не имеет никакого отношения, но и потому, что в тот момент все мои мысли вертелись вокруг Лорда Волдеморта. По правде говоря, не знаю, что на меня находит, раз я прислушиваюсь к дурацкой книжице жребиев. Прорицаниями я всегда пренебрегала по довольно банальной причине: я была слишком влюблена в профессора Сэлвина, чтобы пристраститься к какому-либо другому предмету.
— Я только это и делаю, профессор, — заверила я его. — Делаю всё, что он говорит.
— Когда ты затеяла приволочь маггла в замок, ты делала другое, — нравоучительно произнес он.
— Я знаю. Я признаю свою ошибку. Темный Лорд меня простил, вам незачем напоминать мне о моей оплошности.
— Простил? Он не прощает. — Сэлвин скорбно мотнул головой. — Однажды он тебе припомнит. Я ни в коем случае не хочу тебя напугать, но ты должна знать. Должна запомнить, чтобы впредь так не поступать. Последуй моему совету, подчиняйся, не своевольничай, и он сполна вознаградит тебя за верность.
Я состроила гримасу послушания, чувствуя лишь раздражение. «Что толку говорить с ним о Лорде, если я не могу узнать самое ценное? Это же мой любимый учитель. Он бы мог со мной поделиться, разве нет? Хотя... с чего я взяла, что ему есть чем делиться? Может быть, он сам не знает и лишь повторяет предостережение, которое сам получил от кого-то?.. Мне до смерти опротивела вся эта скрытность»
— Зайти вместе с тобой? — вдруг спросил профессор.
— Нет, спасибо. Это ни чему, — мой ответ прозвучал немного мрачнее, чем стоило.
Понурив голову, Сэлвин сообщил, что сегодня будет собрание, но пока слишком рано туда идти и у него ещё есть уйма дел. Мы прощались на довольно-таки невеселой ноте, но я была рада избавиться от нравоучений.